Как-то мы с Данелия обсуждали декорации, и тут к нему подбежал ассистент: „Георгий Николаевич, Ролан Быков приедет на съемки только через месяц! Кто будет играть Господина ПЖ?“ Он недолго подумал и указал на меня: „Колька будет сниматься!“ Так я стал актером.

Георгий Николаевич — производственный человек, он быстро ориентировался на площадке и быстро снимал. Обычно режиссеры тянут резину, а он готовил план фильма за месяц-два — и делал гениальное кино. Но „Кин-дза-дза!“ — это особенный случай. Мы неоднократно откладывали сдачу фильма, и последний срок нам устанавливал аж Совет министров».

С Тэжиком Данелия в конечном счете не поладил — и свидетельства этому проскальзывают в любом интервью того или другого относительно «Кин-дза-дза!».

«Так получилось, что во время работы над „Кин-дза-дзой“ Данелия пережил не один кризис, — распространялся Теодор Тэжик. — И однажды он зашел к нам в мосфильмовские мастерские. Постоял, посмотрел. И вдруг через мою голову говорит моим мастерам:

— Вот эту хрень уберите и эту к чертовой матери выкиньте!

Все замерли. А я, извините, не работник „Мосфильма“ и вообще по натуре человек свободный. И спокойно отвечаю:

— Мальчики, поставьте, пожалуйста, все на место. Выяснять, что и как дальше делать, буду я сам…

Данелия, конечно, такого поворота событий не ожидал и молча вышел из павильона».

Конечно, Данелии не могли понравиться и советы Тэжика относительно сценария.

«Я придумал финал, — хвалился Теодор, — я ему говорил:

— Вот ты помнишь градирни в Москве, откуда идет пар? Они вот такой формы, они огромные! Разве они не напоминают тебе летательный аппарат, пепелац этот чертов? Это же одно и то же!

Георгий Николаевич замер, сосредоточился и понял, что это слишком драматично. И вот тут мы дошли до самого главного — излишний драматизм, мне-то он свойственен, а ему — вот чтобы „Мимино“ было».

Сам Георгий Николаевич вспоминает в мемуарах и другие истории, касающиеся трений с художником-постановщиком, в которых как раз он ставил Тэжика на место.

На самих съемках, однако, драматизма хватало с лихвой. «Приехали мы в пустыню Каракумы, — вспоминал Данелия, как о страшном сне. — С большим трудом добились, чтобы на месяц нам освободили ведущих актеров трех театров: Вахтанговский — Яковлева, МХАТ — Любшина, „Ленком“ — Леонова. И вот они и еще 60 человек киногруппы сидят в пустыне и ничего не делают. Надо платить за жилье, суточные, зарплаты. А мы в простое из-за того, что пропал пепелац…»

А вот яркий пример того самого специфического юмора Георгия Николаевича:

«Многое из задуманного не получилось, купленная для съемок механика не работала. Нередко реквизит искали по мусоркам, все делали сами, очень примитивно. Но после выхода фильма ко мне обратился американский режиссер с предложением делать спецэффекты для его картины. Сказал, что его впечатлило, как у нас летает пепелац. А я ему: „А там нету спецэффектов. Военные дали нам гравицаппу. Мы поставили ее на декорацию, и она летала. Вы обратитесь к русским военным. Это их разработки. А то вдруг я вам тайну расскажу. У нас с этим строго, меня будут считать шпионом“. Он и обратился. Потом мне позвонили из Министерства обороны и наорали: „Вы что дурака валяете?“ Я им: „Вы должны радоваться, что американцы всерьез думают, что у вас такая супертехника, способная любую громаду в воздух поднять!“».