Он был скуп на похвалы. Мог сказать: „Молодец!“ И это надолго звучало музыкой в твоих ушах.

Снимали мы в основном на корабле. Плавать приходилось много. По команде прыгали в воду. Потом круги бросали, вылавливали друг друга. Данелия стоял на палубе, он, по-моему, даже в шлюпку никогда не садился. Мэтр есть мэтр.

Корабль шел по реке. К берегу мы подходили редко. Группа жила в замкнутом пространстве. Еда — макароны по-флотски. Чтобы сойти на берег в свободное от съемок время, надо было, как такси, поймать пролетавшую мимо ракету. Катер останавливался, полчаса швартовался. До Нижнего Новгорода он тебя доставлял, а чтобы вернуться, нужно было все рассчитать, потом уговорить капитана, чтобы он пришвартовался к нашему кораблю. В общем, пару раз съездишь, третий не захочется, да и опоздать опять же боишься. С тех пор я вообще никогда не опаздываю».

«Работать с Данелией было легко, — вторит Алексею оператор „Фортуны“ Геннадий Карюк, замечательно сработавшийся с режиссером еще на „Орле и решке“. — Был у него свой метод. Вот сидим мы, все отрепетировали, но не снимаем, а он ходит-ходит и вдруг как закричит: „Мотор!“ И мы тут же бросаемся по своим местам. Как солдаты по тревоге».

А снять надлежащим образом пресловутый финал, из которого родился весь фильм, получилось благодаря художнику Владимиру Аронину — тому самому, который в конце 1980-х заместил Александра Адабашьяна в постоянной съемочной команде Никиты Михалкова.

«Посреди реки погружается в воду Фома.

Вода стремительно доходит Фоме до пояса. Фома берет под козырек.

Корпус баржи утыкается в дно реки.

Погружение внезапно прекращается. Фома с приложенной к козырьку рукой оказывается по грудь в воде.

У берега в воде стоят застывшие Вадим, Толик, Петрович и Маша.

Посередине реки торчит голова Фомы в капитанской фуражке.

Из воды взмывают вверх заряды фейерверка.

А в синеве неба летит дирижабль, и звучат слова песни: „…успокой ты меня!..“

Фома улыбается».

В фильме это выглядит ровно так, как надо, то есть куда более впечатляюще, чем на бумаге.

Сам Георгий Николаевич в отличие от критика Савельева не считал, что это «единственный по-настоящему данелиевский кадр» в картине. Но все равно «Фортуна», по-видимому, не принесла режиссеру большого удовлетворения — и во многом именно из-за этого он предпочел отойти от игрового кино и сконцентрироваться на анимации.

В последних интервью Данелия говорил о «Фортуне» редко и скупо: «Мне нравится эпизод, в котором на сухогрузе везут монашек и они молятся. Но не тот это фильм, которым хотелось заканчивать карьеру».

Совсем не таким будет отношение режиссера к своей последней полнометражной работе — мультипликационной картине «Ку! Кин-дза-дза!», которую в заключительной главе мемуаров Данелия назвал лучшим, что он сделал в кино, со времен «Паспорта».

Глава восемнадцатая. «Американцы предложили…»

Ильина, Усачев: «Ку! Кин-дза-дза»

«Американцы предложили мне снять фильм по „Кин-дза-дзе“. И я спросил у них: „А зачем?“ Мне ответили, что эта тема сейчас стала острой, плюс это будет современное кино с современными технологиями, интересное по всему миру. И когда я представил, что Уэфа и Би будут играть американские актеры, мне стало дурно. Я отказался и даже не продал им права на экранизацию. Так вот одной из их идей было сделать так, чтобы землян играли реальные люди, а инопланетяне были нарисованные. Уже гораздо позже мне пришла в голову мысль: а почему бы не сделать из этого полностью анимационную историю? Я ее сразу увидел — и пепелац, и героев.