«Борщов прошел по длинному коридору жэка № 2, остановился у кассы.

Над закрытым окошком кассы висело объявление „Выдача зарплаты с 16.00. Администрация“.

Борщов посмотрел на часы. На часах было пять минут четвертого. Переведя стрелки на час вперед, Борщов постучал в окошко.

Окошко приоткрылось, и в нем показалось лицо старушки кассирши. Увидев Борщова, старушка поспешно прикрыла окошко.

Борщов забарабанил по нему кулаком и, когда в нем снова появилось разъяренное лицо кассирши, показал ей свои часы».

В фильме Афоня в этой сцене прибегает к более циничному обману:

«Кассирша. А, Борщов? После четырех приходи!

Афоня. Эмилия Христофоровна, ну будьте человеком! Его ж на уколы везти надо! А он целый день за мной ходит, сиротка.

Кассирша. Какая сиротка-то?

Афоня. Да племянничек. Племянника ко мне на лечение из деревни прислали. Ведь пропадет пацаненок!

Кассирша. А что с ним?

Афоня. Да не знаю. Никто не знает! Трясется и трясется, малютка…»

В других эпизодах, напротив, несколько рыхлому и заштампованному диалогу была придана бо́льшая краткость, афористичность. Можно сравнить, например, сценарный вариант выпрашивания Борщовым практикантов у мастера Востряковой с экранным. В сценарии так:

«Вострякова достала из стола папки.

— А мне? — потребовал возмущенный Борщов.

— Чего тебе? — поинтересовалась Вострякова.

— Практикантов!

— Нету больше, кончились…

— Как это кончились?! Их же восемь штук! Как раз по два на каждого получается!

— У тебя получается, а у меня нет…

— Людмила Ивановна… Ну, Людмила Ивановна…

— Нет!

— Что ж, если человек раз оступился, так его теперь всю жизнь долбать будут? — обиделся Борщов. — Работаешь, работаешь, а как практикантов — так нету… — Он пошел из кабинета. — Непедагогично поступаешь, Людмила Ивановна… негуманистично… Ведь я так по наклонной плоскости могу покатиться…

Вострякова посмотрела на его ссутулившуюся спину, вздохнула.

— Погоди, Борщов…»

На экране же эпизод завершается так:

«Афоня. Людмила Ивановна… Эх, Людмила Ивановна…

Вострякова. Да я уж сорок лет Людмила Ивановна! Ну и что?

Афоня. Ну ты… не даешь студентов — не надо. Но правда дороже.

Вострякова. Какая правда?

Афоня. Да ты на себя в зеркало-то посмотри! „Сорок лет“! Да тебе больше двадцати шести в жизни не дашь!»

Позже этот диалог откликается очередной циничной выходкой Борщова (сцена второй выволочки Афони на жэковском собрании):

«Вострякова. Вы только посмотрите на него — он же стоит и издевается над нами! Сытый, откормленный, наглый вообще!

Афоня. А мне на диете сидеть ни к чему! Я замуж выскочить не собираюсь. В сорок два года…»

Некоторые эпизоды из экранной версии выпали вовсе. Например, этот, явно придуманный самим Данелией:

«Во дворе жилого дома краснолицый дворник поливал газон из шланга.

— Индустрий Петрович! — раздался бодрый голос.

Борщов с практикантами пересекали двор.

Дворник опустил шланг:

— Чего?

Борщов сообщил:

— Слыхал, Федул-то скелет свой загнал!

— Ну?! — изумился дворник.

— Ага!

— Кому?

— В институт! В научных целях!

Борщов подошел к дворнику, поздоровался за руку.