— У меня вопрос к свидетелю, — вмешалась адвокат. — Скажите — испытывал обвиняемый личную неприязнь к потерпевшему?

— Как не испытывал? Всегда говорил: „Такую личную неприязнь к потерпевшему испытываю — кушать не могу“.

— А вот обвиняемый утверждает, что он не был знаком с Папишвили, — сказал судья.

Хачикян посмотрел на Валико. Тот кивнул.

— Слушайте, откуда знаком? Я же говорю, потерпевший ушел в туалет, а обвиняемый мне сказал: „Рубик, кто это такой? Я его первый раз вижу…“

— Вы сказали, что обвиняемый разбил люстру покрышкой. Как она там оказалась? — спросил прокурор.

— Не разбил, а случайно зацепил.

— Хорошо, предположим… Ответьте на вопрос.

— Мы ему принесли. У него покрышки совсем лысые. Очень опасно ездить. Любители чем думают — не знаю. Всегда аварию делают эти „Жигули“. Прямо смотреть на них противно. Под ногами крутятся, крутятся…

— У нас не „Жигули“, — крикнула Тося. — У нас „Волга“. Врет он все!

— Слушай, не мешай, — рассердился на Тосю Хачикян. — Я тебе не мешал, теперь ты помолчи!

Судья постучала карандашом по графину.

— Чья это покрышка? — спросил прокурор.

— Моя. Я Сурику купил. А у Валик-джан деньги кончились, я хотел продать… чтобы ему одолжить…

— Что же он в Москву без денег приехал?

— Почему без денег? В ресторане туда-сюда закусил, выпил — и кончились».

Мкртчян дополнительно усилил потешность всех хачикяновских реплик своим неповторимым произношением и интонированием. Фразу про туалет он произносит в кадре так: «Он постучал в дверь и сказал: тоже хочет. Такие вопросы задаете, что неудобно отвечать… Даже». Вот это неуместно поставленное в конец, добавленное после паузы «даже» как раз и производит наиболее убойный эффект.

То же и в других случаях: «Когда он пошел в туалет, Валико мне спросил (Мкртчян резко переходит на неестественный, избыточно театральный пафос): „Слушай, говорит, кто он такой, этот потерпевший, куда он пошел?! Я его, говорит, первый раз вижу“». В общем, «Зал лег», как сказано в сценарии «Афоня».

Многие реплики Хачикяна из других сцен Мкртчян и вовсе придумал лично: «Я сейчас там так хохотался», «Мой знакомый друг», «Я вам один умный вещь скажу — вы только не обижайтесь», «А ты что на меня сердился?! А я на тебя в три раза больше сердился!», «Вы почему кефир не кушаете? Что — не любите?», «Я так думаю», «Когда мне будет приятно, я так довезу, что тебе тоже будет приятно»… Даже значащуюся в сценарии фразу «Ты и она — не две пары сапогов» Фрунзик переделал в еще более смешное «Ты и она — не две пары в сапоге».

Вклад Мкртчяна проявился и в том, что он добавил ко многим репликам своего героя вопросительное «А?» («Это ведь только русские так говорят?» — допытывался актер у съемочной группы): «Представляете, а?»; «Слушай, девушка, я тебе сказал, что я эндокринолог? Говорил, а?»; «Как вы думаете, если покрасить зеленого цвета, будет держаться, а?».

Потерпевшего Нугзара Папишвили сыграл Арчил Гомиашвили — Остап Бендер из гайдаевских «12 стульев». В отличие от великого комбинатора, ничего «крылатого» герой Гомиашвили в «Мимино» не произносит, однако эпизодический подельник Папишвили радует фразочкой, отсылающей к «Джентльменам удачи»: «Я сам не знал, Нугзар.