«Так уж случилось, что из семидесяти лет 69 я прожил в Москве, — говорил Данелия в 2000 году. — Родной язык для меня русский. Как и все наше поколение, я воспитан на русской литературе, культуре. Жена Галя у меня русская. Жены у детей и у внуков — русские. Ни дети, ни внуки грузинского языка уже не знают. Когда происходят крупные футбольные баталии, болею за русских и за грузин. А если русские и грузины встретятся в одном матче? То-то будет проблема! И все же, наверное, буду больше переживать за грузин. Все-таки в Грузии — мои корни, гены. Тбилисские знакомые уверяют, что даже по фильму „Я шагаю по Москве“ легко вычислить, что его делал грузин. Наверное, так оно и есть. От себя, от голоса своей крови не уйдешь».

Иногда Данелия развеивал некоторые расхожие заблуждения о своих соплеменниках:

«Я достаточно равнодушен к еде. Во время работы могу есть что попало. Например, бутерброды, печенье. Во-первых, я хоть и грузин, но прожил почти всю свою жизнь в Москве. А во-вторых, это только принято считать, что грузины целыми днями сидят за столом и пируют. Грузины на обед едят котлеты с макаронами, так же как и все остальные люди. Это когда гости приходят, грузины бросаются готовить сациви. При этом впечатление такое, что только одним сациви грузины и живы…»

Но чаще режиссер подчеркивал, что сам он «нетипичный» грузин:

«Грузинские режиссеры очень любят снимать в кино женщин, да и грузинские драматурги не обделяют их ролями. А я… Знаете, когда я снимал „Настю“ — а там ведь как раз героиня, превосходно сыгранная Полиной Кутеповой, — было очень трудно. Потому что любое кино я снимаю немножко про себя. И мужской характер пропускаю через себя. А в женщинах совершенно ничего не смыслю».

При этом о своих родственниках и грузинских знакомых, о памятных ему местах в Грузии Данелия неизменно вспоминал с огромной теплотой:

«С 1932 года мы переехали жить в Москву, но очень часто приезжали в Тбилиси и останавливались у моей любимой тетушки народной артистки СССР Верико Анджапаридзе. Там прошли самые счастливые дни моего детства. Со мной вместе росли мои братья Рамаз Чиаурели, Темур Анджапаридзе и моя младшая любимая сестренка Софико Чиаурели. Эти тбилисские впечатления были самыми яркими. Особенно отличался своими рассказами мой дядя Михаил Чиаурели. Успех моего фильма „Не горюй!“, по-моему, во многом связан с тем, что основывался на его рассказах».

Родной язык своих родителей Данелия освоил не дома и не в Тбилиси, а в определенном кругу на московских застольях. «До 15 лет я не знал грузинского языка, дома в Москве мы говорили по-русски. Когда я приезжал в Тбилиси, со мной тоже все говорили по-русски. В 16 лет я познакомился в Москве с Тамазом Элиава, Гурамом Асатиани, Мелором Стуруа, Резо Табукашвили. Мы часто встречались, и они говорили между собой по-грузински. Так во время застолий в Москве, между тостами, я выучил грузинский язык».

И, конечно, во всех высказываниях Данелии о земле своих предков сквозил его грузинский патриотизм. «После перестройки мы потеряли грузинский футбол и грузинский кинематограф. Они были на мировом уровне. В истории кино есть понятие „грузинское кино“. Это большая честь. Наша маленькая республика соревновалась с Италией, Америкой и часто становилась призером многих фестивалей.