|
«С Данелией мы работали над семью фильмами, — рассказывал композитор. — И он утверждает, что самая удачная музыка написана именно к „Слезы капали“. Первым нашим совместным опытом была картина „Не горюй!“. Я приехал в Москву записывать музыку и совершенно забыл о том, что композитор Андрей Петров, мой друг, до того неоднократно работавший с Данелией, предупреждал меня, чтобы я ни в коем случае не писал для флейт. Поскольку Гия этот инструмент не выносит.
И вот за несколько минут до начала записи Данелия говорит: „Этот, этот, этот и этот“ — я обычно пишу для четырех флейт — „пусть положат свои флейты в коробочки и освободят помещение“. В конечном итоге мне удалось отстоять партитуру, и они остались. Но уже во время работы над „Слезы капали“ альтовая флейта оказалась самым главным героем фильма. Не терпящий флейты Данелия вдруг влюбился в ее звучание…» Кроме того, для «Слезы капали» Данелия впервые попросил композитора написать музыку на уже существующее стихотворение. Автором был покойный к тому времени Геннадий Шпаликов: По просьбе Данелии сочинивший на этот текст мелодию Канчели записал получившуюся песню в нескольких вариантах с разными известными исполнителями. Режиссера что-то не устраивало во всех этих певческих интерпретациях, и композитор посоветовал Георгию Николаевичу записать на пленку его собственное исполнение, чтобы прояснить, какого именно эффекта тот добивается. Когда же Данелия спел, Канчели сказал, что лучше это никто не сделает, и стал упрашивать постановщика вставить в фильм собственный вокал. Гия поддался на уговоры Гии — и оно того стоило: песенка получилась весьма пробирающая. Нарочитость всего образного ряда в фильме — визуального и звукового — не укрылась от внимания критики. Юрий Богомолов в год выхода картины писал: «Условная среда, тщательно организованная художниками А. Боймом и А. Макаровым, тактично проработанная оператором Ю. Клименко, замыкает приметы объективной реальности в условное пространство душевного состояния героя. Это отчетливо видно в начальных кадрах фильма. Затем условность изображения несколько ослабляется. Символический „трамвай-нежелание“, остановившись посреди чистого поля, отпускает Васина, который идет, казалось бы, через бесконечную пустыню, но довольно скоро оказывается в черте города, смешиваясь с прочими прохожими. Лестничный пролет жилого дома вполне естественный, вот только стены в нем нарочито зеленые. Цвет стен квартиры нарочито обыкновенный. Переступив ее порог, Васин как будто совершенно вернулся на почву реальности: жена Ирина в передней „висит“ на телефоне, внучка Машенька в комнате прилипла к телевизору, сын Гера в своей комнате занят чем-то своим, его жена Люська на кухне уткнулась в книгу. Интерьер обыденно-реалистический, но что делает эту бытовую явь воображаемой грезой, так это фонограмма. Бытовые шумы и разговоры отдаляются на второй план, на первом — что-то глухо и учащенно колотится. Может, это сердцебиение, транслируемое через многоваттные динамики? Оно то стихает, пропуская вперед отдельные реплики домочадцев, фрагменты их разговоров, то снова заполняет фонограмму». Картина «Слезы капали» снималась в Ашхабаде, Калуге, Москве, Одессе и Ростове Великом. В последнем из этих населенных пунктов побывал на съемочной площадке корреспондент «Советского экрана» Андрей Зоркий, где записал любопытное двойное интервью режиссера и актера: «Данелия. …Васин видит теперь в людях плохое и только плохое. И в то же время он очень добр. Ласков, необуздан в гневе, ироничен, умен — все вместе!.. Поэтому самое трудное — выстроить линию поведения Васина. Трудно организовать палитру эмоций, оправдать героя с точки зрения жизненных обстоятельств. Он порой совершает поступки невероятные, эксцентричные!. |
