– Колдун? – по-московски затряслась «ее светлость».

Бирон, презрительно усмехнувшись, произнес:

– Ах, ваша светлость, вам, казалось бы, давно было пора отрешиться от «мамушкиных сказок»! Колдуны, бабы-яги, домовые и лешие – не по вашему сану. Нет, тот человек, о котором я говорю, которого я выписал и который скоро должен прибыть в Митаву,  – не колдун, а величайший ученый, прозорливец. Он изучил тайны великого Востока, разодрав завесу таинственной Индии, этой колыбели человечества. Он постиг ту высшую премудрость, перед которой все наши познания – жалкий лепет ребенка. Для него нет неведомого, ибо он – великий магистр.

– Кто? – со страхом переспросила Анна.

– Великий магистр тайного ордена «Фиолетового креста». Зовут его Чезаре Джиолотти. Он – итальянец по происхождению, но почти все время пробыл в Индии…

– А ты… ты откуда же знаешь его? – спросила герцогиня.

– Я встретился с ним в Москве, когда имел честь сопровождать вас, ваша светлость, на коронование императрицы…

– Ты виделся с ним? Говорил?

– Говорил.

– И что же он предрек тебе? – сильно волнуясь, спросила Анна Иоанновна.

Бирон словно наслаждался волнением царственной женщины; прищурив глаза, он медленно ответил:

– Он сказал мне, что я буду иметь счастье держать в своих объятиях…

Портьера распахнулась.

На пороге стояла Эльза фон Клюгенау.

Лицо красавицы-баронессы было искажено злобой, которую она хотела замаскировать притворным волнением.

– Около окон нашего замка я слышала сейчас выстрелы, ваша светлость!..  – воскликнула она.

Анна Иоанновна побелела от бешенства.

– А кто дал вам право врываться ко мне без стука? – крикнула она.  – Да я тебя, паск…

Бирон выручил баронессу.

– Ваша светлость! – воскликнул он.  – Ваше высочество, я сию минуту разузнаю причину этих выстрелов…

– Ступайте вон! – крикнула племянница «гневного, неистового Петра» на свою «служанку».

Та, понурив голову и закусив губу, медленно вышла из «бодоара» герцогини.

По ее уходе Анна Иоанновна словно вся преобразилась.

– Стойте, стой, Эрнст Иванович! – промолвила она.  – Твой сюрприз я знаю теперь. Не угодно ли тебе узнать и мой: эта баба устраивает мне чуть ли не сцены ревности. Она влюблена в тебя, Эрнст Иванович. Она просила меня даже быть свахой!..

«Ложь! вы сами обещали!..» – послышалось из-за портьеры.

– Так вот, теперь я спрашиваю вас, мой обер-камер-юнкер: что должно это означать? Если вам угодно заводить любовные интриги, то изберите для этого другое место, кроме моего замка! – Анну Иоанновну колотила дрожь сильнейшего волнения.  – Я… я ничего не имею против того, чтобы…

Бирон не дослушав вышел.

VIII

Накануне бала

Немало была удивлена митавская знать, когда получила приглашение из герцогского замка на бал.

Полускандальная история неудавшегося претендентства Морица и его сватовства была еще слишком жива в памяти курляндской аристократии и служила поистине притчей во языцех. Да и не сезон еще был для балов.

Однако никто не отказался от приглашения.

Митавские модистки заработали вовсю. Супруги и дочери высших должностных лиц и почтенных обер-ратов старались друг перед другом в выдумке роскошных и богатых туалетов.