– Как? И мы все увидим это волшебное превращение? – воскликнула герцогиня.

– Да! – ответил великий магистр.  – Потрудитесь приказать принести сюда какой-нибудь таз, наполненный снегом, ну, например, такой, в котором замораживают шампанское.

Бестужев сделал знак глазами Бирону. Тот, в свою очередь, тихо отдал какое-то приказание придворному лакею.

Бестужев тихо проговорил Анне Иоанновне:

– Садитесь, ваше высочество, на трон. Неудобно вести всю эту сцену стоя.  – Он помог герцогине подняться на ступени герцогского трона и, когда она села, обратился с любезной придворной улыбкой к митавским дамам по-немецки: – Я предложил бы уважаемым госпожам сесть. Так будет удобнее видеть им и всем остальным то, чем желает удивить всех достопочтенный синьор Джиолотти.

Дамы расселись, образовав одну общую живописную группу, мужчины, все упитанные обер-раты, во главе с канцлером и маршалом, остались стоять. Вся середина зала, таким образом, оказалась свободной.

Анна Иоанновна, взволнованная, с горящими глазами, сидела на троне и с каким-то жутким, затаенным страхом поглядывала на заморского кудесника.

А тот стоял бесстрастный, гордый, спокойный, как какое-то диковинное изваяние.

Бестужев, иронически относившийся ко всему «сему действу», насмешливо улыбался.

– Pereat lux! – вдруг прозвучал властный голос великого магистра.

Он простер правую руку вперед – и зал, и все гостиные погрузились в глубокий мрак.

У всех невольно вырвался подавленный крик изумления, к которому примешивался страх.

Но эта тьма продолжалась всего несколько секунд.

Вдруг, неизвестно откуда, появился таинственно-трепетный, голубовато-фиолетовый свет. Сначала он был очень слабым, но, мало-помалу усиливаясь, залил собою тронный герцогский зал, накладывая на лица всех присутствующих странные блики.

Это был особенный свет, не схожий с тем, который получается от «потешного» огня.

Стало почти ярко-светло.

Анна Иоанновна, приложив руку к сильно бьющемуся сердцу, полуприподнялась с кресла.

– Ах! Что же это такое? – тихо слетело с ее губ.

Этот самый вопрос хотели, но боялись задать и все присутствующие, прикованные взорами к синьору Джиолотти.

Появился придворный лакей. Он нес большой металлический таз, наполненный снегом.

– Поставьте его сюда! – приказал Бирон, показывая на место как раз против трона герцогини.

Гробовое молчание воцарилось в зале.

Джиолотти подошел совсем близко к ее светлости и спросил:

– Что вы видите здесь, ваше высочество?

– Здесь? Здесь – снег,  – ответила Анна Иоанновна.

Тогда Джиолотти обратился и к гостям августейшей герцогини и резко спросил:

– И вы все видите только снег?…

– Да… да… ну, конечно!.. Да,  – в удивлении посыпались робкие ответы.

Тогда великий чародей Джиолотти простер руки над тазом со снегом и произнес:

– Смотрите, вы все, смотрите, ваше высочество, сюда!.. Не спускайте глаз!

И взоры всех устремились на невинный предмет.

Снег стал таять точно под влиянием сильнейшей жары. Вместо снега появилась вода, а на ней, на этой воде,  – маленькие-маленькие зернышки светло-желтого цвета.

Из одного из этих зернышек стал поразительно быстро расти ствол и покрываться ветвями, на которых появились листья темно-зеленого цвета.

Ужас овладел и Анной Иоанновной и ее гостями.

– Ах!..  – пронесся по залу подавленный шепот.

А взор великого чародея не отрывался от сказочно быстро растущего ствола.