– Ара-Лин, не впадай в паранойю, он просто будет тебя защищать, – вмешался Синоби. Пришла очередь леди Шур удивляться обращению по имени.

    – Хорошо.

    – Завтра вечером, после семи, жду тебя у себя в поместье, посмотришь фильм, скорректируешь, если что, – сказала Шур и засобиралась.

    – Аррен, – она приблизилась вплотную к Синоби, – не забывай, что у некст Викен повреждены рука и печень, – промурлыкала она. – Хорошей ночи…

    Я сдержала ругательство. СУКА.

    – Какое прозвище у леди Шур? – спросила я нейтральным голосом.

    – Гадюка.

    – М-да… Я явно поспешила назваться мегагюрзой, – пробормотала я. – Ну, я, наверное, пойду.

    Синоби подошел ко мне вплотную.

    – Останься…

    – Аррен, я действительно не в форме…

    – Я буду очень нежен, очень, – прошептал он, целуя меня.

    Он действительно был нежен – поначалу. Потом все было сметено бешеной страстью. В счастливом изнеможении я уснула до утра. А утром с неприятным нытьем в боку обратилась к семейному доктору Синоби, латавшему меня еще в детстве, после тренировочных поединков. Тот молча сделал все, что надо, посоветовав, однако, воздержаться «от подобных нагрузок» хотя бы двое суток. Воздержусь, я, конечно, враг себе, но все же не настолько.

    Через три дня я отбыла на Дезерт.

    Военная операция

    Первой новостью, которую мне сообщил Ларсон по прибытии, было то, что Илис уволилась из Тропезской армии и пыталась улететь с Дезерта, но он ее перехватил и посадил под домашний арест в учебке. Теперь, правда, слегка нервничает, потому что его действия были незаконны, а Илис грозилась всеми мыслимыми карами.

    – Спасибо, господин Ларсон, за правильное решение и оперативность. Госпожа Скинис покинет Дезерт тогда, когда информация, которой она владеет, перестанет быть стратегической, а это случится относительно скоро. И не переживайте насчет возможной мести, у нее нет влияния, а у меня и полковника Грево оно есть.

    Ларсон остался удовлетворен ответом. Кас и Пол успокаивающе маячили сзади, жизнь входила в привычную колею.

    Повесила проблему с Илис на Шур-Бельфлера, он профессионал, вот пусть и разбирается, что там в голове у бывшего военного летчика.

    Когда я сказала Ларсону, что буду вербовать пилотов, заключая индивидуальные добровольные контракты, он все понял. Между нами произошел очень жесткий разговор, пришлось представить цифру в шестьдесят процентов как максимальную, но и это вызвало чуть ли не ненависть ко мне. Вот что интересно: как правило, половина пилотов не доживает до окончания контрактов длительностью пятнадцать-двадцать лет, и это нормально, но когда половина гибнет в первый же год службы – это ужасно. Я согласна, что это так, но почему считается, что если помер после десяти лет службы, то это вроде бы и ничего, мол, пожить успел. Как пожить? В грязной казарме, не имея ничего за душой? Тем не менее, наш разговор завершился соглашением, что Ларсон не будет препятствовать мне и проводить контрагитацию, но и содействовать, естественно, не будет. Соденберга я не стала заранее ставить в известность, раз мы полностью выкупаем солдат, то правительство не может официально нам препятствовать.

    Шестидневка прошла в изматывающих имит-полетах. Я убедилась, что мой авторитет среди курсантов по-прежнему высок, и решилась.