Когда они построились, вперед вышел Белтман, кто бы сомневался, и доложил: присутствует столько-то, в лазарете столько-то. Я кивком приняла доклад и прошлась перед строем, заглядывая им в глаза. Все напряжены, все опасаются чего-то.

    – Спасибо, солдаты, я горжусь вами, – звонко сказала я.

    – Честь и верность, – сказали десятки голосов.

    – Почет и слава, – отозвались два, мой и Бялко.

    Все как один покосились на лорда. И тут я, использовав все свое красноречие, принялась ковать железо пока горячо. Первым делом я повинилась перед ними, вогнав в их шок, что, обучая, пропустила немаловажный момент – уставные отношения в Синтской армии, или, вернее, ее аналоге, поправилась я. Дальше я постаралась им втолковать, что некоторые нюансы, которые они, возможно, принимали за пренебрежение, объяснялись лишь незнанием традиций, что сами они тоже были непонятны для синто. И моя вина в том, что не учла и не объяснила обеим сторонам, насколько они разные в культурном плане. Тут подключился Бялко, подтвердив, что дезертцы сыграли большую роль в обороне Синто, и что мы ценим это и уважаем их как специалистов. Последняя фраза, чисто синтская, тем не менее, была уже правильно воспринята дезертцами. Далее мы продолжили с лордом на два голоса, поддерживая и дополняя друг друга. В какой-то момент ребят прорвало, пошли реплики, отвечать на которые я предоставила лорду Бялко. В результате договорились, что старшие будут закреплены официально лейтенантскими званиями. Бялко на голубом глазу согласился, хотя у нас таких званий нет. Итог переговоров такой: дезертцы сохраняют все свои традиции, и им будут периодически присваивать звания, подчиняются они лорду Бялко и тем немногим офицерам, которых он назначит, но офицеры должны будут себя вести по-офицерски, в понимании дезертцев. По сути, дезертцы останутся иностранным корпусом в составе семьи Бялко. Пока суд да дело, я созвонилась по браслету с леди Шур и поинтересовалась у нее, не возьмет ли она в бесплатное обучение одного очень резвого пилота.

    – Это не того ли, что возле твоего регенератора крутился? – тут же спросила она.

    – Его, Белтмана. Не высидеть ему в мирное время простым пилотом, он от скуки буянить начнет.

    – Хорошо, привози в поместье на тестирование, а там посмотрим; еще один Шур-Бялко, конечно, пригодится.

    Белтман легко согласился на это предложение, его действительно больше интересовали приключения, чем карьера как таковая, иначе он бы так не балансировал на грани нарушения приказов.

    Я проведала в лазарете мальчишек, восстанавливающих руки еще после налета на пиратов, все выбрали биомех, и неудивительно – пять месяцев провести в больнице или полтора года. Все уже четко определились, кто хотел остаться служить, а кто – комиссоваться. Атмосфера в целом была почти веселой, мальчишки поняли, что все будет хорошо, что никто на помойке не окажется, и сейчас просто ждали выздоровления.

    Бялко я пообещала, что пришлю записи с «души», сделанные на Дезерте, чтобы по ним они могли составить представление о «настоящих офицерах», и как только они ознакомятся, я приеду и отвечу на все возникшие вопросы, и вообще готова консультировать.

    На прощание лорд растрогался, еще раз извинился и пообещал поддержку, если что.

    Взяв Тукина и Белтмана, я направилась к Шур. По дороге все четыре часа я неустанно читала нотации Белтману, и особенно Тукину, объясняя, что к чему. Я боялась, что он будет, как это у них принято, задираться с меньшими или, наоборот, со старшими, и в результате окажется в регенераторе.