|
Я иду к тому классу – хвала Судьбе, он не заперт, захожу, закрываю дверь. Пол летит мне в лицо, успеваю завалиться набок. Из горла рвется крик, глушу его рукавом, но даю себе выкричаться, я катаюсь по полу, как будто в шторм на яхте. Кричу долго, крик высвобождает слезы, наконец-то они хлынули, дальше будет легче. Когда я уже смогла плакать, не подвывая, пришли мысли. Отец, как он мог? Как он мог заставить меня убить троих человек, не из самообороны, а так, просто так. Ронан рассказывал, что он дрался на дуэли два раза – измолол противникам все кости, и от него отстали – зауважали. Зачем надо было убивать, достаточно было искалечить, я бы смогла сделать это зрелищно. Почему отец отдал этот приказ мне, не брату? Почему? Почему он не пощадил мои чувства? Он что, считает меня машиной для убийств? И как местные отнесутся к смерти своих? Не станут ли мстить? Хотя, если отец пошел на такое, значит, не станут, он всегда все хорошо просчитывает. И опять: почему отец сделал это, я что для него, ничего не значу? Истерика постепенно затихла, не оставив сил даже дышать. Расплата за насилие над собой, своим разумом и телом. Надо шевелиться, надо, время идет, я и так здесь почти час, меня, наверное, уже ищут, а Вольф может привести их сюда. Увидят на полу, зареванную – и все насмарку. Я тяжело встала, включила, зажмурившись, свет, достала платок, промокнула лицо. Хорошо, что запаслась мазью от ударов, она всегда при мне, на поясе; в очень маленьких количествах она снимает отеки, главное, не нанести ее слишком много. Нанесла, промокнула, снова села на пол, пытаясь хоть чуть собраться с силами – у меня ноги подкашивались, что было результатом шоковой нагрузки во время дуэли. Прошло несколько минут в блаженной тишине, неожиданно в дверь постучали – то ли звукоизоляция хорошая, то ли подошедший был в мягких ботинках. Этот стук впрыснул в кровь так необходимый мне адреналин. Я встала и открыла дверь. На пороге стоял мужчина (кто ж еще, не женщина же!) до тридцати, пол-лица – ужасная ожоговая маска, пол-лица – на зависть донжанам.
– Госпожа Викен… – Леди Викен-Синоби. – Леди, прошу следовать за мной, мы уже улетаем обратно, в двенадцатую учебку. – Говорил он неуверенно, собираясь с мыслями. – Мы? – Ректор Вольф и я… Инструктор Хорзан. – Рада знакомству, инструктор Хорзан. – Я ответила ему, мягко говоря, язвительно, но Хорзан не отреагировал. Мы молча добрались до флаера; хвала Судьбе, нам никто не попался по пути. Вольф уже ждал нас. Он всмотрелся в меня, и у меня хватило сил ответить на его взгляд, я не увидела в его глазах ни ненависти, ни презрения, лишь непонимание и какое-то сожаление. Хорзан сел за штурвал, а мы с Вольфом устроились сзади на пассажирских местах. Летели молча, я закрыла глаза – не хотела видеть ни этот красный песок, ни купола, которые мы облетали. – Ну, вот мы и на месте, – голос Вольфа вырвал меня из дремоты. Мы уже были в ангаре, шевелиться не хотелось. – Э… госпожа… – Хорзан не понимает с первого раза, возьмем на заметку. – Леди. – Леди, а как же ваши вещи? И вправду, как? Придется тащиться обратно, разблокировать корабль и забрать кофры. Только не сегодня. – Потом заберу. – Э… – Хорзан беспомощно глянул на Вольфа, тот помог. – Мы не уверены, что у нас есть все необходимое для вас, леди… Я подняла бровь. |
