|
Мы опять надели маски. У Кноксона ее не оказалось, Пол отдал свою запасную. Кас и Пол захватили с собой мини-камеры, и вся встреча оказалась записана от начала до конца. Я была очень этому рада, потому что в случае чего у ректора нашлось бы сто свидетелей, подтверждающих его правоту. На Кноксона быстренько нацепили наручники и отправили его от греха подальше, а старший офицер гвардейцев опять собрал весь преподсостав, но уже в спортзале, где и назначил исполняющим обязанности ректора какого-то рядового препода. Заместитель ректора попытался что-то возражать, но и его быстренько скрутили и украсили наручниками. Ситуацию очень облегчало то, что у преподавателей не было оружия, кроме дубинок, а у каждого из гвардейцев имелся полный арсенал. Я наблюдала за происходящим из-за спин гвардейцев и своих телохранителей, стараясь пока не привлекать к себе внимания. Когда собрание распустили и притихшие инструкторы покидали спортзал, один – худой, лет пятидесяти поймал мой взгляд и одними губами произнес: «Карцер». Что ж, как говорил Ронан, цитируя какую-то сказку: «Это жжжж неспроста», – я ничего не теряю, если сделаю то, что хочет этот неизвестный. Я подошла к старшему гвардейцу, присмотрелась к нашивкам.
– Майор, я бы хотела в присутствии ваших солдат посетить здешний дисциплинарный отсек. Майор принялся сверлить меня взглядом. – Зачем вам это? Сказать правду – кинутся искать этого инструктора, и неизвестно чем все закончится. – Причину я объясню вам позже, а пока я ссылаюсь на приказ президента о сотрудничестве. Ведь я не прошу многого, – добавила я с обезоруживающей улыбкой. Наверное, если бы я с каменным лицом принялась качать права, майор все-таки нашел бы способ меня послать, а так – грубить ему было не с руки. – Хорошо. Он отдал приказания трем солдатам, и мы быстрым шагом отправились по коридорам, петляя так, что мне пришлось очень поднапрячься, чтобы запомнить дорогу. Дисотсек представлял собой коридорчик, в котором по обе стороны шли клетушки, такие низенькие, что взрослый человек не мог встать в полный рост, в ширину они были примерно метр и в длину меньше человеческого роста. Единственным наказанным оказался пацан одиннадцати лет, и кстати, мой клиент. Когда открыли дверь, он секунду смотрел на майора, а потом встал и доложился по всей форме с указанием проступка, на его лице были следы побоев, и руки почему-то тоже сбиты. Его взгляд во время доклада был направлен в пустоту, но потом он позволил себе осмотреть нас и в удивлении не мог отвести от меня глаз. В первый момент, когда мы его увидели, он был почти в панике, но очень быстро успокоился; похоже, он мне подойдет. Моя хваленая интуиция подсказывала, что надо выжимать информацию, и я вышла на передний план. – Курсант Тукин, доложите о происходившем в дисотсеке за время вашего пребывания. Мой приказ удивил гвардейцев, а пацана опять вогнал в панику. Он переводил взгляд с меня на майора; майор встал на мою сторону. – Выполняйте. – Я ничего не знаю точно… Могу лишь предположить… что там, в конце коридора, в камере кто-то есть. Я подняла бровь. – Кто? – Я думаю, что это Дон Саксон. Майор нахмурился, пытаясь что-то припомнить, и не смог. – Дон Саксон? – переспросил он пацана. – Его объявили пропавшим без вести пять би-суток назад. Гвардейцы переглянулись и стали молча закрывать дверь в камеру Тукина. |
