|
Танцевали мы меньше, чем вчера, давая и другим парам выступить. Алекс настолько разошелся, что сам убрал ширму, чем сорвал аплодисменты. Как бы он ни боялся людей, а их восхищение ему было нужно как воздух. Вечер прошел замечательно. Дон Диего то и дело бросал на меня восхищенные взгляды; я обнаружила, что моей защитной реакцией на его напор был смех. При малейших его попытках флиртовать я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Поняв, что со мной каши не сваришь, дон переключился на царственную даму в полумаске. Я сначала не обратила на нее внимания, а потом до меня дошло, что это леди Шур. Первая Шур, глава семьи диверсантов и убийц. Официально, конечно, ее род числился просто военными-десантниками, но в реальности это были люди, разрубавшие узлы. Я резко захотела спать, и мы тихонько скрылись. Эфенди предпринял попытку меня обольстить, но передо мной так явственно всплыл образ Дарела, что я однозначно отказалась, чем, похоже, расстроила милого друга.
Просыпаться утром с бывшим любовником в одной постели – не самый лучший способ сохранить верность любовнику нынешнему. Увы, я обещала себе ни в чем не отказывать и, тем не менее, держалась целых два дня. Я сдалась и не пожалела, Эфенди был великолепен. – Я уже начал за тебя переживать, – сказал он потом с улыбкой, – мы же никогда не делаем фетиша из плотской верности. – Так-то оно так, но он действительно много для меня значит, и после отлета я поставлю себе блок, так что учти. – Тебе не жаль будет терять такие воспоминания? – спросил он с лукавой улыбкой. – Я их не потеряю, из воспоминаний они просто превратятся в фантазии. Позавтракав и наведя гламур, мы отправились на ипподром. Эфенди на Вороном все-таки победил в скачках с препятствиями, а в спринтерском забеге пришел четвертым из десяти. Если бы дистанция была побольше, то мог бы прийти и первым, Вороной был способен скакать в своем максимальном темпе часами, тогда как спринтеры быстро выдыхались. Танцевать Вороной не любил, хоть и умел, он быстренько отпрыгал, смешно выводя ноги, поклонился в мою сторону и нагло потрусил в загон. А вот в джигитовке Эфенди был просто неподражаем. Он выступал седьмым и выгодно отличался от остальных. Я думала, что победа у нас в кармане. Но девятым шел невысокий белобрысый паренек, который до этого не попадал в первую пятерку ни в одном соревновании, и выдал то же, что и Эфенди, только чуть круче. Для меня Эфенди все равно был лучшим, потому что с его ростом и комплекцией пролазить под брюхом у коня посложнее, чем тому мелковатому. Оценки они получили одинаковые. Я поискала, кто же «прекрасная дама» белобрысого, это оказалась леди Шур. Пока донжаны готовились выступить еще раз, леди перебралась со своего места ко мне. – Ваше лицо мне смутно знакомо, – сказала она, глядя, тем не менее, на мою «душу». – Викен-Синоби, леди, – я решила не называть ее по фамилии, она опять была в полумаске. – Ах да, Викен, вы очень похожи на своего отца. Я молча поклонилась. – Однако как быстро растут чужие дети, – продолжила она светским тоном. – Вы живете на родине? Что-то я вас не встречала раньше… – Нет, последние девять месяцев я провела на Дезерте, леди Шур, – все же решилась я. – Ах, бедный ребенок, – рассмеялась она. – А до этого два года обучалась в Тропезском космолетном училище, – «хотя вы, наверное, и так это прекрасно знаете», – про себя добавила я. |
