– Надеюсь, ты приложишь все усилия, чтобы не опозорить меня, – довольно властно и строго ответила я. Хелен-Инга с уважением посмотрела на меня.

    – О, в этом можете не сомневаться, леди коската.

    Так за разговором мы набрели на беседку с маленьким восточным оркестром, который наигрывал что-то грустное и романтичное.

    – А вы танцуете, леди некст Тобин? – спросила я.

    – Да, и вроде неплохо. Только прошу вас, зовите меня по имени, я понимаю, что просьба немного странная… но тем не менее. – Да уж, странная, учитывая что по имени зовут как правило любовников. Или я такая ретроградка…

    – Хорошо, леди Хелен-Инга. Станцуем?

    – Да, – ответила она с предвкушающей улыбкой.

    Я заказала музыку. Танец «Страсть» танцуется вдвоем под восточные напевы и в бешеном ритме, это танец-соперничество, танец-экзамен. Мы закружились друг против друга, хвастаясь мягкой текучестью тел; с убыстрением ритма движения стали приобретать резкость и законченность, пошли вращения и прыжки. Мы то соединяли танец, копируя друг друга, то вновь разбивали его на два ручейка. И вот музыка достигла апогея, ритм зашкаливал, дикие первобытные звуки дудки звучали яростно и заставляли тело раз за разом отрываться от земли. Хелен-Инга прекрасно чувствовала музыку и замечательно владела своим телом. Конечно, я могла бы задать такие прыжки и такие позы, повторить которые она бы не смогла. Но зачем? Какое упоение танцевать с равным партнером, зная при этом, что ты все равно лучше. Мы закончили танец прыжком с приземлением на колени друг против друга. Яростная музыка смолкла, как будто унеслась в другое измерение. Мы остались лицом к лицу, гордость не позволяла глубоко и шумно дышать. Я рассмеялась счастливым, довольным смехом, она присоединилась, мы вскочили на ноги. Слова были не нужны. Говорят, мальчишки, чтобы узнать друг друга получше, дерутся; я их понимаю. Этот танец многое рассказал нам друг о друге. И как часто это бывает, достигнув какого-то пика, понимаешь: надо разойтись, чтобы не скатиться вниз. Что мы и сделали, зная, что в ближайшие дни опять встретимся, здесь или на ипподроме.

    Надо ли говорить, что остаток ночи мы с Эфенди проспали без задних ног. Под вечер следующего дня, который я провела между ванной, бассейном и массажным столом, гости заполонили все столики, скамеечки и пуфики. Они пришли на Алекса, и Эфенди, зная его тонкую психическую организацию, а проще говоря придурь, ломал голову, как уговорить друга выступать. Я опять надела длинное шелковое платье с рукавами, но более яркое – черное с красным и желтым, в нем я была еще больше похожа на хищницу, и отправилась искать Алекса. Ну конечно, он сидел в своем домике и даже не думал выходить играть. Я явилась как грозная богиня, минуту мы рассматривали друг друга.

    – Я хочу танцевать, – сказала я мягко.

    – Там толпы… – как-то безнадежно отозвался Алекс. И тут меня озарило.

    – Они тебя не увидят, и ты их тоже.

    Он заинтересовался.

    Дон Диего все организовал в лучшем виде. За ширмой был виден лишь силуэт, и Алекс хоть и с боку, но видел наш с Эфенди танец.