– Синоби и Шур.

    – Вот паскудство, – вырвалось у меня. – Отец, расскажи мне, пожалуйста, о твоих взаимоотношениях с семьей Синоби, и лордом Синоби, в частности, – попросила я.

    – Что ж… Нормальные отношения, я им ничем не мешаю, да и не могу мешать, даже если бы хотел. Курсантов ты готовишь именно для Синоби и Шур, так что я ничего не понимаю, если честно. Не вижу я резона им тебя устранять. Инициаторы акции – Хоресы, у них новый глава…

    Хорес, это тот черноглазый с ипподрома, у которого придурковатый друг-коммерсант. Хотя, если он член Совета Безопасности, то это могла быть не дружба, а задание. Значит, черноглазый стал главой рода.

    – Хорошо, семья Синоби нуждается во мне живой, а лорд Синоби? – были у меня некоторые соображения, правда очень шаткие – информации маловато.

    – Я не думаю, что лорда Синоби можно рассматривать в отрыве от его семьи, – сказал отец твердо. Ну что ж, ему виднее.

    – Отец, как ты предполагаешь, насколько все плохо? И что нам грозит в случае отказа?

    – В случае отказа наша семья вылетает из Совета Безопасности, а ты будешь зарабатывать место в Совете Семей.

    – Безрадостно…

    – Да уж. А насколько все плохо, я не пойму. Я вообще ничего не могу понять в этой истории. Им нужен незасвеченный подготовленный кадр, но просить для такого задания некста столь маленького рода – это против всех правил. И почему они нарушаются – я не знаю.

    – Отец, а ведь ты не объявил официально меня некстом.

    Он задумчиво посмотрел на меня.

    – Думаешь, это может играть какую-то роль? – это были скорее мысли вслух.

    – Папа, отказываться я все равно не буду.

    Лорд Викен вскинулся.

    – Не тебе решать пока еще, – отрезал он.

    – Папа… – сказала я, как могла мягко.

    – И не дави на меня, ты меня даже маленькой «папой» не называла.

    – Ну конечно, ты был тогда для меня «Отец» – великий и недоступный, – я взяла его за руку и посмотрела в глаза. – Я выкручусь. Если пойму, что это ловушка, – я выкручусь. Сделай меня некстом, и я сама полечу обсуждать и подписывать контракт. – Боясь, что отец будет возражать, я продолжила: – Кто бы и что бы ни затеял, этот ход собьет их с толку, они же ждут тебя, и ждут, что ты будешь «отбивать» меня или выставишь профнепригодной.

    – Была у меня такая мысль, – задумчиво сказал отец.

    – Я бы тебе этого не простила, – тихо произнесла я.

    – Да уж знаю. – И пристально посмотрев мне в глаза, отец сказал: – Я потерял твою мать и не хочу потерять тебя. Ты это понимаешь? Уж лучше мы скатимся вниз, но я хочу вынянчить естественнорожденных внуков от тебя и Ронана.

    – Я понимаю. И не буду лезть в пекло, обещаю.

    Еще какое-то время отец сидел, обдумывая что-то; я молчала и не мешала ему.

    – Завтра соберемся все у Вольфа. Синоби-Тук будут свидетелями; хорошо, что ленту я прихватил с собой на всякий случай. – Он говорил как бы сам с собой.

    У меня защемило сердце – уже завтра.