У меня защемило сердце – уже завтра. Объявление наследника – это всегда праздник; собирается вся семья, какой бы большой она ни была, а еще приходят друзья и генетические родственники из других семей, короче, куча народу. Глава рода торжественно перед камерами меняет ленту на «душе» и надевает наследнику. Я знала, что в нашей семье это будет скромный праздник, но не думала, что все получится настолько буднично и безрадостно.

    Мы собрались в конференц-зале, потому что там существовала система стереокамер. Ронан был грустен, Синоби-Тук немного ошарашены, отец по-деловому сух, а я просто не испытывала ничего, кроме горечи. Из чужих присутствовали Дарел и Кас с Полом. Отец сказал положенную речь, поменял ленту, застегнул «душу», все засвидетельствовали событие. После этого камеры выключили, и стало как-то полегче. Присутствующие уже неофициально меня поздравили и стали дарить подарки. Тут мне вообще стало плохо и захотелось расплакаться. Дело в том, что все оказались в неловком положении, за несколько часов надо было что-то придумать и найти подарок. Мне совершенно некстати подумалось, что опять я останусь ни с чем. Дело в том, что на восемнадцатилетие Ронан получил новый армкамзол, я была за него очень рада и предвкушала, что получу такой же подарок. Но отец, со свойственной ему мудростью, заранее развеял мои мечты – Ронан сильно раздался в плечах и уже не мог донашивать отцовский, тогда отец продал старый армказол, добавил денег и купил новый. А мой – арендованный, с ним такого не провернешь, тем более что надо было показать брату, что отец уже не сердится на него. А на меня денег не осталось. Честно говорю, я все поняла и почти не расстроилась, только отчего же эта дурацкая история опять всплыла в голове.

    Дарел и телохранители подарили оружие, Синоби-Тук преподнесли раритетную коскату с выщербинами, явно побывавшую в реальных боях.

    – Это коската одного из моих предков, – с мягкой улыбкой сказала госпожа Тук. – И хоть сейчас она бесполезна, я думаю, у вас ей будет все же веселее, вы умеете с ней обращаться.

    У меня в горле встал ком: это семейная реликвия, с которой не разлучались, раз взяли ее на Дезерт.

    – Госпожа Синоби-Тук, я тронута, но, может, пусть она все же останется вашим детям.

    – О нет, мои дети тоже преподаватели-психологи и не умеют с ней обращаться. Берите, дарим от чистого сердца.

    Я с поклоном приняла.

    Отец молча снял с пальца кольцо, я знала, что это кольцо моей мамы, вернее, они обменялись кольцами в день свадьбы, и так же молча, надел мне на руку, обнял и поцеловал в лоб. Мне стало совсем не по себе, представилось, как мама надевала ему на руку это кольцо, что он тогда чувствовал и что чувствует сейчас. Ронан подошел, не поднимая глаз.

    – Извини, я не смог ничего придумать… Вот, – и он протянул мне пласт-чек. Я глянула на сумму и потеряла дар речи: похоже, это были все деньги, которые Ронан заработал на Дезерте. Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но брат меня опередил.

    – Поздравляю, – и поцеловал, как всегда, в уголок рта. Мне осталось только сказать спасибо.

    Я была настолько удивлена и растрогана подарками, что просто не находила слов, но все и так всё поняли. На том и разошлись, всех звали дела. Отец оставил нас с Ронаном одних.

    – Чего ты такой грустный? – спросила я, чтобы завязать разговор.

    – Отец сказал, что у тебя будет контракт с Советом Безопасности, – ответил Ронан, вглядываясь мне в лицо.

    – Ну, будет, – пожала я плечами.