– Леди некст Викен, я отвезу вас к нам, рус у нас. Он вам понравится.

    Мне показали стереофото руса Радика Назарова. Ему было тридцать шесть лет, и выглядел он, как опасный негодяй. Хотя если он работает среди пиратов, то как еще ему выглядеть.

    – Очень надеюсь, что вы не ошибаетесь, лорд некст Грюндер.

    – Ой, да какие между нами, некстами, церемонии, бросайте их. Зовите меня Грюнд. И давайте перейдем на «ты», – и не дождавшись даже кивка от меня, продолжил: – А как тебя лучше звать?

    Я подумала.

    – ВикСин, зовите меня ВикСин.

    – Ну что ж ты мне выкаешь?

    – Да потому что между нами разница, как между кошкой и тигром, только и сходства, что род кошачьих.

    Он сложился пополам от хохота.

    – О, какая прелесть, чувствуется школа.

    – Какая школа? – он меня совсем заморочил.

    – Школа гейш. Меня еще никто не сравнивал с тигром, вот с борзой – это да.

    Я не нашла ничего лучше, чем спросить:

    – А что такое борзая?

    – Собака, такая большая и очень худая. Нет, ну если я тигр, то Соболев тогда кто? А?

    – Лигр, – нашлась я; лигры сейчас опять входили в моду. Я сама и не заметила, как Грюндер раскрутил меня на «игру гейши», а заметив, посерьезнела. И как со мной это частенько бывает, в самый неподходящий момент в голове что-то повернулось, и разрозненные картинки сложились в одну. Грюндер и Шур беседуют, Шур испепеляет взглядом Грюндера, Шур насмешничает в ответ на мое бешенство… С языка сорвалось:

    – Чья это была идея?

    – Какая? – он еще не переключился.

    – С вашей речью?

    На меня взглянул руководитель службы расследования уголовных преступлений, а не очаровательный страшилка.

    – Моя. А что, не понравилось?

    – Боюсь, моего отца она бы взбесила.

    – А я при нем бы и не выступал, мы знали, что ты прилетела одна. Многие были не согласны посылать тебя, а еще так вовремя названный код – это хороший ход. Да и вообще, ты произвела очень выгодное впечатление.

    – Вы мне льстите, некст Грюндер, – саркастично заметила я. – А кто – мы?

    – Разработчики акции и Ларин.

    За разговором мы подошли к флаеру и сели. Я была не рада, что завела серьезный разговор, хватит с меня и Совета. Да и предстоящее общение с русом…Некст Грюндер, видно, это понял и спросил шутливым тоном:

    – О чем задумалась?

    – О том, что ни за что на свете не хотела бы увидеть вас в гневе.

    Он был шокирован.

    – Почему?

    Я наклонилась к нему и, глядя в глаза, произнесла:

    – Уписаюсь со страху.

    Хорошо, что автопилот перехватил управление, разбились бы в лепешку. Когда Грюндер отсмеялся, колотя рукой по коленке, я озвучила эту свою мысль.

    – В лепешку! Так ты еще и анахронизмы знаешь?

    – Я – нет, от брата нахваталась…

    – А ну-ка, расскажи мне что-нибудь!

    И мы, перебивая друг друга, принялись вспоминать что-нибудь позаковыристей, попутно проверяя, знает ли второй происхождение слова.