Я еще надавил, воскликнув:

— Ах, вот как! Значит, не понимаете, виконт? А не вы ли выпустили пленников и покушались на мою жизнь?

— Это не я. То есть, я участвовал, не отрицаю, но это Влад меня подговорил, — попытался Леопольд «перевести стрелки» на баронета.

— Вы все врете. Сам Влад и слуги указали на вас, как на вожака этого заговора, — сказал я.

Он «поплыл», промямлив:

— Я признаю вину, но клянусь, князь, это был не заговор, а дурацкая пьяная выходка, не более того. Вино у баронессы оказалось уж очень опьяняющим. А когда я пьяный, то себя не помню и плохо соображаю, совершая всякие глупости. Черт меня дернул на такое…

— Да уж, пьянство до добра не доводит. Пить надо меньше, — перебил я. Потом задал вопрос на другую тему:

— Почему у вас козел выгравирован на перстне? Вы что, убежденный сатанист?

— Вовсе нет, я католик. А козел символизирует мой родовой герб, — пробормотал Леопольд.

— Хм, значит, козлы у вас в роду — это обычное дело? — усмехнулся я.

Он ответил, сверкнув своими маленькими поросячьими глазками:

— Не разбираетесь вы в геральдике Европы, хоть и князь. У нас в Чехии козел считается символом предводителя.

— Предводителя других козлов? — подтрунил я.

Но, Леопольд проигнорировал мой выпад, сказав:

— У нас козел издревле означает воплощение жизненной силы решительных земледельцев, способных постоять за себя.

— С помощью рожек? — вновь усмехнулся я.

А виконт, поняв наконец-то мой сарказм, опустил глаза и замолчал.

Мне же, наоборот, нужно было его разговорить, потому, напрягая память, доставшуюся мне в наследство от настоящего князя, я попытался объяснить:

— У нас в геральдике России козлы и козы тоже имеются. Например, на гербе Твери — козел, а на гербе Самары — коза. Такое изображение символизирует силу характера, упорство и несговорчивость. Так что трактовка этого символа далеко от вашей не ушла. Я же, признаться, опасался иного. Это же и символ тех, кто поклоняется сатане. Потому, увидев ваш перстень, я подумал, что вы из сатанистов. А ваш поступок только укрепил меня в этом подозрении.

Леопольд снова поднял на меня глаза, перекрестившись и сказав:

— Поверьте, князь, я добрый католик и никому зла не желаю. А в своих безумных действиях раскаиваюсь. Отпустите меня. И я обещаю сразу же уехать в свой замок и сидеть там под добровольным домашним арестом до окончания всей этой войны.

— Замок у вас есть, говорите? А что он собой представляет? — заинтересовался я.

— У меня получше, чем этот полуразрушенный Гельф. Я владею добротным замком и хорошо укрепленным. С большими запасами в подвалах. Почти неприступная крепость, в которой мои предки не один раз выдерживали осады. Здешов-Козел называется, — поведал Леопольд.

— И где же расположен ваш замок? — спросил я.

— В горах. В дне пути на лошадях к юго-востоку отсюда, — ответил виконт.

Мой интерес был совсем не праздным. Я думал о том, что раз у проштрафившегося виконта имеется собственный замок, то необходимо использовать это обстоятельство с выгодой. Одно дело выходить из Гельфа с отрядом, фактически, в никуда. И совсем другое — двинуться целенаправленно из одной крепости в другую. Тем более, что и путь не слишком далекий. А юго-восточное направление меня вполне устраивало, хотя бы тем, что там, если верить Годэну, не стояли французские гарнизоны. Ну и поближе к границам Российской Империи все-таки продвинемся.

А в крепости виконта можно будет не только подкрепиться и отдохнуть, но и отбиться от неприятеля, если французы пошлют за нами погоню. Потому я предложил Леопольду, в качестве искупления его вины за совершенное преступление, проводить нас в свой замок и принять там на правах радушного хозяина, обеспечив отряд всем необходимым за свой счет.