— Во-вторых, — добавил он, — я больше не стану убивать. Коллберг моргнул.

— Что вы сказали?

— Я. Больше. Не буду. Убивать, — медленно, с расстановкой произнес Хэри, невольно скатываясь на оскорбительный тон. — Я буду сниматься только в обычных приключениях вроде «Отступления из Бодекена».

Председатель сомкнул толстые губы.

— Вы сниметесь в этом эпизоде.

— Вы уверены, администратор?

Смешок Коллберга был таким же водянистым, как его глаза.

— А этот Ма'элКот впечатляет — он военный волшебник, неплохой генерал. Вот, взгляните-ка.

Транслятор мигнул и продемонстрировал обработанную на компьютере картину, которую увидел какой-то актер. Хэри узнал место: отделанная известняком платформа, возвышающаяся над изогнутой стеной Храма Проритуна, сияющего в ярком солнечном свете Анханы. Актер, через которого передавалась картина, стоял спиной к фонтану. Судя по всему, толпа прижала его к статуе Тоа-Фелатона — тысячи людей всех возрастов и профессий толпились вокруг.

Человек, стоявший на крыше перед толпой, казался великаном рядом с окружавшими его Рыцарями двора; ростом он был с их кроваво-красные алебарды. Он яростно потрясал кулаком величиной с человеческую голову.

Кольчуга Ма'элКота излучала обсидиановое мерцание. Ее покрывал блестящий белый плащ, разлетавшийся за спиной генерала подобно орлиным крыльям. Его огненные волосы рассыпались по плечам и чуть колебались под едва ощутимым ветерком. Торчавшая между прутьями забрала борода обрамляла широкобровое лицо с чистыми глазами, явно принадлежавшее человеку безупречно честному и благородному.

Звукового сопровождения не было, но Хэри все равно не мог оторвать от экрана глаз. Когда Ма'элКот сурово нахмурился, казалось, даже небо потемнело. Однако стоило предводителю с любовью посмотреть на народ, как его просветлевшее лицо создало эффект разливающейся по небу весенней зари.

Хэри понял — кто-то управляет солнечным светом. Несмотря на размеры охваченной территории, с такой задачей мог бы справиться хороший иллюзионист. Но выглядело все так натурально…

Майклсон невольно хмыкнул.

— Неплохо у него получается.

— О да, — согласился председатель, — неплохо. Кроме того, он пугающе умен.

— Да ну?

— Э-э… видите ли… — откашлялся Коллберг, — такое впечатление, что он самостоятельно изобрел модель полицейского государства.

— Умен, — пробормотал Хэри, глядя на экран. Несколько раз ему уже приходилось мельком видеть Ма'элКота, в основном на парадах в честь великой победы в Равнинной войне, однако он впервые видел этого человека в деле. В его движениях и жестах проглядывало что-то знакомое. Хэри знал, эта загадка будет мучить его до тех пор, пока тайна не раскроется.

Где же он встречал такую манеру поведения?

— …вечный враг, — говорил тем временем Коллберг. — У нацистов это были евреи, коммунисты боролись с контрреволюционерами, у нас есть вирус HRVR. Ма'элКот изобрел нового вечного врага. Когда ему нужно уничтожить политических недругов, он объявляет их «актири».

«Актири», бранное слово из Западного наречия, имело множество значений: еретик, злодей, убийца, каннибал и прочее в том же духе. Этим словом назывались злобные демоны: принимая вид обычных людей, они обманывали их, заставляли красть, убивать и насиловать. Будучи убитыми, сии демоны исчезали с ослепительной вспышкой.

Слово пришло в Поднебесье из английского языка. Первые появившиеся в этом мире тридцать лет назад актеры были подготовлены гораздо хуже, а потому произвели на местных жителей незабываемое впечатление.

— Охота на ведьм, — произнес Хэри.

— Актир-токар, — поправил Коллберг.