Не очень большой квадрат ничейной земли, окруженный зданиями, был связан с улицей через арку подъезда. Машины сюда почти не заезжали — им там нечего было делать. Все пространство принадлежало ребятам. Они могли здесь играть, не выбегая на улицу. Здесь пинали футбол, кидали мяч в баскетбольное кольцо, которое прикрепили у глухой стены соседнего двора. С утра до вечера во дворе клацали биты городков — в азартную игру сражались те, кто постарше. Короче, с утра до вечера двор был ареной беготни и движения.

Как это прошлое не походило на то, что Алексей видел вокруг себя теперь.

Дома, подавлявшие людей размерами, стояли один возле другого, разделенные не пустыми пространствами, а унылыми рядами металлических гаражей разных размеров, форм и цветов. Для самого человека оставались только асфальтированные ленты дорожек, которые вели от подъездов к остановкам городского транспорта, а малым детям и собакам на равных правах отводились одни и те же песочницы.

У домов не раздавалось тупых ухающих ударов по мячу. Не орали ребятишки возбужденными голосами: «Аут! Рука! Бей им пендаля!»

Кое-кто из пацанов вообще не играл на улице. Папы и мамы обеспечили своих любимых чад компьютерными сосками.

Длинноногие тощие парни, ссутулившись как коты на помойках, многими часами сидели перед мерцающими экранами мониторов.

Жизнь им заменяли виртуальные иллюзии.

Язык у этого нового поколения горожан свой, непонятный посторонним.

Свои компьютеры они именовали «писюками» (от английского сокращения РС — персональный компьютер), себя называли «усёрами» (от слова «user» — пользователь) или «виртюками» — от понятия «виртуальные игры».

Это поколение, погруженное в себя, в деятельное безделье, жило жизнью, мало чем связанной с реалиями быта. Их разговоры о «смертельном бое», о «ядерных ударах», выражения типа «я выстрелил», «я их погасил» не должны никого пугать. Вся ожесточенность у этих людей направлена на человекоядных лягушек, огнедышащих монстров, на бастардов, которые бросались на них из-за каждого угла на экранах их «писюков».

Другая, куда большая часть ребят жила иначе. Все закутки, все подвалы микрорайона разделили и закрепили за собой маленькие, но злые стаи подраставших хищников.

Богатство и благополучие далеко стороной обошло семьи этих ребят, и соблазны мира они видят на каждом шагу — в блестящих витринах дорогих магазинов, на автостоянках в спальных районах. А эталоны уровня потребления каждый день задает реклама по телевидению и радио. «Мерседесы», «Линкольны», «Кадиллаки», «Форды», мотоциклы «Харлей-Давидсон», телевизоры «Сони» и «Хитачи»…

Красивые женщины — фотомодели и кинодивы, которые, если судить по эротическим фильмам, пребывают в постоянном состоянии сексуальной озабоченности и предельно доступны…

Все это формирует определенный уровень запросов и развивает стремление достичь этот уровень любой ценой.

Поскольку же мир полон соблазнов при пониженном пороге запретов — ты можешь даже убивать ради денег — гуманные законы казнить тебя не позволят. И это определяет для многих выбор пути.

Чтобы привести в исполнение свой замысел, Алексею нужно было пойти на контакты с людьми, с которыми был близок Николай. Но идти к этим ребятам, не зная их обычаев, языка, интересов было бы бессмысленно. Несмотря на родство с Николаем, он в среде его друзей был бы чужаком.

Начать следовало с изучения среды, в которую он собирался окунуться. Кто должен был знать ее? Конечно же участковый. Если он не знает тех, с кем работает — цена ему грош.

— Слушай, Денис, кто сейчас в нашем микрорайоне тусуется? Я видел разных — с зелеными водорослями на тыквах, и лысых — как шарики подшипники.