— Все, все, Моторин. — Крячкин потянул стакан к себе. — Ты мне сделал стыдно, и я даже готов все тебе объяснить в кредит. За будущую бутылку.

— Тогда валяй.

Они выпили. Помолчали. Крячкин взял свежий огурчик. Отрезал ему с обеих сторон жопки. Рассек пополам. Посолил. С хрустом вонзил зубы в должик.

— Так вот слушай. Самая массовая дурь сегодня — винт. Это перевитин. Его гонят умельцы из солутана. Это лекарство от кашля, бронхита. Новичкам на флет-хате или на кайф-базаре винт могут подать бесплатно. Только жри! Втянешься, сам понесешь денежки. Два кубика — пятнадцать штук. Эффект у винта сильный. Быстрое привыкание. Сильная ломка. Надрывная бодрость: пляши, гуляй, спать не хочется. И еще, говорят, сухостой. Короче, сильно влечет на половые подвиги. Тут уже СПИД — не СПИД — в расчет не берут. Важно что-нибудь поиметь…

— Давай дальше. СПИД — это уже их проблемы.

— Дальше гаш. Анаша. Травка. Или план, планчик. Среднеазиатская дурь. Тот, кто употребляет — анашист или планакеш. Продается товар в спичечных коробках или в пакетиках. Коробок — сто тысяч. Заправляется в папиросы. Чаще всего в «Казбек», «Север», «БМК».

— «БМК» — что такое?

— Ну, Ватсон! Это же элементарно. «БМК» или «БЛК» — «Беломорканал». Метр курим, два — бросаем. Покурил и три часа балдежа. План раскручивает на хиханьки-хаханьки. Глаза красные, масляные, смех дурацкий.

— Забили гаш. Давай дальше.

— Дальше круче. Это Гера. Можно Гаррик. Героин. Продается в шариках или в упаковках от жвачки. Порция — «чек». Походи на Кузнецком мосту — найдешь. Грамм тянет на сто-сто двадцать баксов.

— Да ты что?! — Изумление Алексея было искренним. — Сколько же нужно денег, чтобы жрать эту погань ежедневно?

— А потому, Леша, среди ворья и грабителей на каждых трех — два наркоманы.

— Ладно, гони дальше.

— «Расслабуха». Слыхал о таком? Ну, тундра! Это экстази. Принял и как говорят: «Бумс по мозгам». Таблетка — сто — сто пятьдесят баксов. Бери и гуляй. Еще димедрол. «Колесо». Сам не пробовал, но говорят — бросает круто.

— И все это жрут, нюхают, вкалывают?

— Кто нюхачит, а для кого бизнес. Знаешь, какие денежки на этом гребут наркодельцы?

— Теперь представляю. Неужели люди этого не понимают?

— «Хомо сапиенс» — человек разумный — это придумано для самоутешения человечества. Куда точнее было бы сказать «хомо дурошлепус». Ты хоть раз видел, кто бы полез на Останкинскую башню и сказал: «Разок прыгну. Не понравится — больше не буду»?

— Прыгают же.

— Самоубийцы. Но наркоту никто ради самоубийства не принимает. На такие случаи есть яд. Дурь пробуют сначала из любопытства: «Разок нюхну. Не понравится — больше не стану». И тама…

— Просёк. Как я понимаю, все это задавить можно только бульдозером. Проймал толкача и по асфальту размазал…

— Ты что это, Моторин?! — Крячкин взялся за второй огурец. — Так же нельзя.

— Кому, мне? Мне — можно. Тебе, Денис, нет. Ты у нас внутренний орган. Потому можешь только слушать. Я скажу так. Эту суку, которая Колю в гроб вогнала, я найду. И покараю. По полной мере… — Алексей чиркнул себя по горлу пальцем, демонстрируя, что он имеет в виду. — Он, гад, брата угробил, теперь мое право на ответ…

Крячкин оторвал от стола хмельную тяжелую голову, посмотрел на Алексея красными от перебора «Столичной» глазами.