В отличие от всех, Кэтти-бри просто сняла свой платок, не выражая никакой радости.

— Сильное начало, — сказал Джарлаксл, подходя и обнимая женщину. — Это именно то, на что мы надеялись, и даже более того. Твоя идея оказалась верной.

Кэтти-бри слегка кивнула, но выражение её лица не стало мягче.

— Это — момент твоего величайшего триумфа, — сказал Джарлаксл. — Но ведь он не может разделить его с тобой.

Женщина посмотрела на дроу. Она не стала отвечать. Ей и не нужно было. Выражение её лица сказало все за неё.

Казалось, все в мире шло правильно, подходя к прекрасной и нужной цели, но Дзирта здесь не было. Он может не вернуться в течение многих лет, десятилетий. Никогда. Кэтти-бри испытала отчаянное ощущение, что их совместная история наконец была полностью рассказана.

Джарлаксл хотел бы успокоить её, но придержал слова. В конце концов, все, что он мог — согласиться с её мрачными мыслями.

Ивоннель Бэнр даже не заметила, как отвисла её челюсть. Она смотрела в воды бассейна прорицаний, ошеломленная, пораженная красотой и силой того, что творилось на той стороне.

— Громф… прекрасный Громф, — прошептала она.

Её отец возглавлял команду магов и жрецов, под чьим присмотром происходило контролируемое и рассчитанное высвобождение огня Предвечного.

Когда водные элементали снова выскочили из каналов в потолке, заставляя огромного монстра нырнуть обратно в яму, Ивоннель махнула рукой над чашей прорицаний, заставляя магию показать ей Лускан, где её дядя Джарлаксл и человеческая женщина Кэтти-бри стояли перед собственным творением.

Дыхание эльфийки сново перехватило. Ивоннель смогла лишь покачать головой, оценивая масштабы того, что сотворили эти люди. Ствол и первые ростки огромной, дивной башни, полной магии. Полной… самой жизни.

Осмелиться ли она думать о таком?

Было ли подобное вообще возможно?

Разум и сердце твердили Ивоннель, что это сооружение было чем-то большим, нежели простой конструкцией из неживых материалов. Оно напоминало кору некогда великолепного дерева, но женщина чувствовала внутри что-то… что-то живое. Она не могла сказать, было ли её ощущение связано с процессом создания башни или с самой башней, или с обоими этими аспектами.

Все, что женщина знала точно — она только что стала свидетелем чего-то… божественного.

Ей потребовалось время, чтобы оторвать взгляд от бассейна прорицаний и покинуть комнату. После всего увиденного, она долго не могла прийти в себя.

Позвав к себе Минолин Фей, она отправилась к Матроне Матери Квентл.

— Когда ты последний раз говорила с Громфом? — резко спросила Ивоннель, обходясь без расшаркиваний. — Или с Джарлакслом? Ты получала известия от бродяги в последнее время?

— Нет, никаких, — ответила Квентл. — С тех самых пор, как ты разрешила Джарлакслу оставить город с До’Урденом и другими. Я решила, что разумнее держаться подальше от них.

— От меня, ты хотела сказать, — бросила Ивоннель, и Квентл не стала спорить.

— Что еще ты знаешь? — потребовала молодая жрица. — О городе и том, что происходит за его пределами?

Квентл подняла руки, словно сдаваясь. В конце концов, вопрос был слишком всеохватывающим.

— Кто-нибудь злоумышляет против нас или Дома До’Урден? — спросила Ивоннель.

Квентл покачала головой.

— Матрона Мать Зирит находится в Доме До’Урден. Она привела туда всех бывших обитателей Дома Ксорларрин.