От страха и злости голос у нее изменился до неузнаваемости.

— Я была ребенком. И никому я ничего не задала…— Она не могла поднять на него глаза, она вообще ни на что не могла смотреть. В голове опять проносились тени-воспоминания. — Я… я искала своего отца. Мама умерла. От лихорадки, так бывает на Альтипла-но. А отца не было дома, он сражался на гражданской войне. — Быстрый взгляд в его сторону. В глазах Серрано появился блеск. Это ее заслуга. Она рассказала ему все, быстро, но со всеми подробностями. Сама она старалась ни о чем не думать в этот момент. Беженцы, толстуха в поезде… взрывы… деревня и убитые люди,

которых она вначале приняла за спящих. Потом люди в форме, крепкие руки, боль, беспомощность, которая хуже боли.

Еще один быстрый взгляд. Барин побледнел почти так же, как она.

— Эсмей… лейтенант… я не знал…

— Нет, конечно. Я об этом никому не рассказывала. Мои родственники говорили мне, что это все кошмары, навеянные лихорадкой. Я долго болела. Той же болезнью, от которой умерла мама. Они говорили мне, что я сбежала, добралась до линии фронта, была ранена… Но что все остальное это просто кошмары. Так они говорили мне.

— А дальше?

В горле у нее словно сидели кинжалы. Даже хуже.

— Этот человек… он… я его знала. Раньше. Он служил в милиции отца. Та же форма…

— И они тебя обманывали? — Теперь в глазах Барина был гнев. — Они тебе ничего не рассказали?

Эсмей помахала рукой. Родственники бы поняли этот ее жест.

— Они думали, так будет лучше. Они думали, что этим помогут мне.

— Это был не… не родственник?

— Нет. — Она сказала это очень твердо, хотя не могла до конца быть уверенной. Был ли он один? Она ведь сама была совсем маленькой девочкой, а в этой армии у нее было много дядьев и двоюродных братьев, кое-кто из них погиб. В семейной летописи сказано «погиб в бою», но теперь она уже знает, что записи в таких книгах могут сильно отличаться от действительности.

— Но ты… выжила. — Барин смотрел ей прямо в глаза. — Ты сильная, ты не…

— Я плакала. — Она еле выдавила это из себя. — Я плакала каждую ночь. Кошмары… Меня поселили на самом верху дома. Моя комната была в дальнем конце огромного коридора. Потому что иначе я всех будила по ночам. Я боялась всего, а еще больше боялась этого самого страха. Если бы они узнали, как мне страшно, они бы стали меня презирать… Все они были героями, понимаешь. Отец, дядья, двоюродные братья, даже моя тетка Санни. Папаша Стефан терпеть не мог рыдающих младенцев, перед ним я вообще не могла плакать. Забудь, говорили мне. Что было, то было.

— Но они ведь должны были знать, даже я это знаю, что дети никогда просто так ничего не забывают.

— На Альтиплано все по-другому. Надо забыть или уезжать. — Эсмей глубоко вздохнула, попробовала немного успокоиться и продолжала: — Я уехала. Им от этого стало легче, потому что я все время все делала не так, как надо.

— Не могу в это поверить. Ты…

— Ну да. Женщина из семейства Суиза, которая не ездит верхом. И не хочет заниматься коневодством. Не кокетничает и не собирает вокруг себя молодых людей определенного круга Бедная мачеха тратила на меня столько времени, стараясь сделать меня нормальной. Но ничто не помогало.

— Но… ты поступила в подготовительную школу Флота. Ты, должно быть, быстро оправилась. А что говорили психоняни? Ты прошла дополнительную терапию?

Эсмей не обратила внимания на его вопрос.