— Я сама читала тексты по психологии, еще на Альтиплано. Там нет специальной терапии. И потом сдала экзамены, вот и все.

— Не могу поверить.

— Я сдала их, и все, — резко ответила она. Он вздрогнул, и она вдруг поняла, что он может неправильно интерпретировать ее тон. — С тобой все по-другому.

— Нет… Я взрослый мужчина или должен таковым быть по крайней мере. — Снова в его голосе звучала горечь.

— Да, ты взрослый мужчина. Ты сделал все, что мог. Ты ни в чем не виноват.

— Но Серрано должен…

— Ты был заложником. У тебя не было выбора, ты мог только выжить или умереть. Неужели ты думаешь, я никогда не мучила себя такой же фразой — «Суиза должна…»? Еще как мучила. Но это не помогает. И совершенно неважно, что ты делал, даже если тебя все время тошнило…

— Меня тошнило, — тихо сказал Барин.

— Ну и что? Это же просто тело… Если тебя тошнит, это простая физиологическая реакция. Так же как когда ты хочешь в туалет. Ты ничего с этим поделать не сможешь. — Она знала, что убеждает не только Барина, но и саму себя. Ей давным-давно должны были все это сказать.

— Если бы я оказался смелее… — еще тише начал Барин.

— И что, смелость спасла бы тебе жизнь? Кости бы не ломались, кровь остановилась бы и не текла из ран?

— Не то.

— А что то? Рвота? — Она обрела способность двигаться и подошла к его постели, — Ты ведь знаешь, что можно вызвать рвоту у любого человека, нужны только определенные препараты. Тело вырабатывает такие же вещества, и тебя тошнит. Из А вытекает Б, вот и все.

Он заерзал в постели и отвел взгляд в сторону.

— Никак не могу представить, чтобы моя бабушка-адмирал залила бы рвотой накаченного командос Кровавой Орды только потому, что речь зашла о битвах на арене.

— Тебя били по голове, так?

Он дернулся, как если бы его ударили по переломанным ребрам.

— Не очень сильно.

Эсмей подавила приступ гнева. Она так старалась. Она рассказала ему то, что еще никому никогда не рассказывала, а он тут собирается погрязнуть в собственных угрызениях совести и жалости к самому себе.

— Я не уверен, что смогу жить с этим дальше. — Барин сказал это так тихо, что из-за шума вентилятора голоса его почти не было слышно.

— Жить с чем? — переспросила Эсмей.

— Они… захотят, чтобы я все рассказывал.

— Кто?

— Психоняни, конечно же. Как и с тобой. Я… я не хочу никому ничего рассказывать.

— Естественно, — ответила Эсмей. Она сжалась при мысли, что и сама могла бы оказаться в руках психонянь.

— Как это вообще происходит? Что они говорят? — Пауза. Вздох— Что пишут потом в личном деле?

— Все не… не так уж страшно. — Эсмей судорожно вспоминала, что читала в книгах по психологии, но ничего конкретного не вспоминалось. Она отвела взгляд, но чувствовала, что Барин смотрит прямо на нее. — У тебя все будет хорошо, — быстро сказала она ему и пошла к двери. Барин поднял руку, на ней еще остались следы регенерирующих мазей.

— Лейтенант… пожалуйста.

Эсмей заставила себя сделать глубокий вдох и только после этого обернулась.

— Да?

Глаза его округлились, он что-то понял из выражения ее лица.

— Ты… ты никогда не была у психонянь? Ей снова не хватало воздуха.

— Я… я… — Она хотела соврать, но не могла.