— Санни, — вставил Бертоль, когда она отключила экран, — снова связалась с Лейбсердцами.

Эсмей отчетливо вспомнила тот момент, когда ее романтическое увлечение ночным небом переросло в желание навсегда покинуть родной дом. Ее тетка Санни, Санибель Ареша Ливон Суиза, и дядюшка Бертоль кричали друг ва друга, сидя по разные стороны огромного обеденного стола. Санни принадлежала к Лейбсердцам я была так же консервативна и набожна, как и Староверы. Эсмей нравилась философия Лейбсердец, но когда Санни впадала в ярость, Эсмей ее просто боялась. Однако именно Бертоль скинул со стола бесценный шоколадного цвета кувшин, и черепки с лилиями и лебедями разлетелись во все стороны по всей комнате. Ее отец вошел в столовую, когда ссора почти закончилась. Санни собирала с полу осколки, а Бертоль все еще кричал. За отцом шел папаша Стефан, он пристыдил их и добился, чтобы они извинились друг перед другом и скрепили мир пожатием рук.

Эсмей не поверила в этот мир. Все осталось по-прежнему, настоящего согласия между Санни и Бертолем так и не наступило, и вот она снова очутилась в гуще этих дрязг.

— Теперь меня это не касается, — ответила она. — Я здесь только в отпуске.

— Она любит тебя, — сказал Бертоль. Он мельком взглянул на своих адъютантов, те старательно пытались делать вид, что ничего не слышат. — Она говорит, что ты единственная разумная представительница своего поколения, а теперь ты еще и совершила героический поступок.

Эсмей почувствовала, что краснеет.

— Вовсе я не героиня. Я всего лишь…

— Эсмей, мы твоя семья. Тебе не нужно ничего изображать. Ты, малышка, всего-навсего взяла под контроль мятежный корабль и смогла все уладить лучше некуда, а потом разгромила вражеский военный корабль, в два раза превышавший по размеру твой.

«Еще больше», — подумала Эсмей. Но вслух ничего не сказала, а то будет хуже.

— Они просто не знали, что я там, а когда поняли, было уже поздно, — ответила она.

— Значит, ты оказалась хитрее их капитана. Настоящая героиня, Эсмей. Привыкай к этому. Ты несешь там наш флаг, Эсмей, и у тебя это хорошо получается.

Она вовсе не несет их флаг, она несет свой. Они не поймут этого, даже если она пустится в объяснения. А Бертоль говорил так похоже на майора Чапи-на, но еще больше на адмирала Серрано. Она случайно оказалась героем дня. Почему все остальные не понимают таких очевидных вещей?

— И Санни очень гордится тобой, — продолжал Бертоль. — Она хочет поговорить, расспросить тебя о Флоте, о твоей жизни там. Наверняка спросит, встречаешься ли ты с кем-нибудь и пара ли он тебе? Иначе плохо я знаю Санни. — И он смущенно рассмеялся.

Тогда, давно, у нее были свои причины для отъезда. Ей надо было уехать от всего, что ее окружало. Однако сердце у нее билось быстрее при мысли, что вот наконец-то все семейство единогласно одобряет ее поведение, все смотрят на нее как на взрослого человека, который что-то совершил сейчас, а не когда-то в отдаленном будущем.

Звездная Гора… Когда она была маленькой девочкой, она помнит того первого солдата, которого награждали орденом Звездной Горы на ее глазах. Он стоял, худощавый, рыжеволосый, одно плечо выше другого. Она не могла оторвать взгляда от ордена на голубой с серебром ленте, который висел на шее солдата, пока наконец кто-то из взрослых не увел за собой.