Стены каюты приглушали все шумы: она слышала тихие звуки музыки, у кого-то играл музыкальный куб, дум-да-дум-дум, снова и снова. Ей не нравилась эта музыка, но она не мешала ей заснуть. Эсмей отключила корабельный компьютер и растянулась на койке Не успела она подумать о том, будут ли ее мучить кошмары, как уже заснула,

Вот рядам Пели размахнулся и бросил в коридор газовую грохоту. Воздух над его головой прочертила голубая линия, а сам он отскочил назад. Эсмей рукой прижала противогазный фильтр к носу и внимательно наблюдала за всем через смотровое окошко шлема. Когда дым окутал весь коридор и ничего не стало видно, сенсоры, установленные внутри шлема, представили ей все в искаженном цвете. Она осторожно прошла в коридор, надеясь, что у тех, кто стрелял в та, подобных шлемов не было. Они предполагали, что добрались до шкафчика со шлемами раньше предателей, но никто из младших офицеров не знал точно, сколько таких шлемов изначально было на корабле.

Впереди кто-то рванулся в отверстие люка с оружием наготове. Эсмей не могла различить лица человека, но благодаря наружным звукоулавливающим устройствам шлема прекрасно слышала, как человек произнес: «Надо только разделаться с этими надоедливыми малышами и тогда останется один Довир…»

Она подняла свое оружие и выстрелила. Дрожащая розово-зеленая фигурка разлетелась на куски, что-то теплое и мокрое коснулось ее руки. Она не обратила внимания, продолжая идти вперед сквозь густой, едкий туман, все свое внимание она сосредоточила на звуковых и видеосигналах… Она знала, что за ней идут Пели и остальные и что где-то там майор Довир все еще сражается во главе кучки преданных офицеров…

Туман начал рассеиваться… Впереди на обшивке стен стали заметны обгоревшие полосы… Вниз она смотрела только для того, чтобы не споткнуться и не упасть… но все равно, как она ни старалась, она видела их. Груды старого тряпья, грязные, в пятнах, лохмотья, вот они разбросаны по всему полу… Не надо об этом думать, не сейчас, потом, потом…

Эсмей проснулась вся в поту, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Потом. Вот «потом» и наступило, теперь, когда она в безопасности. Она включила ночник и уставилась в потолок. Никакие это были не лохмотья, она и тогда это знала. Отец, как всегда, оказался прав: война мерзкая штука, где бы она ни происходила. Внутренности, кровь и человеческое мясо одинаково отвратительно пахнут и на космическом корабле, и на поле боя. А она сама принимала участие в этом ужасе, сама увеличивала зловоние. Вместе с другими младшими офицерами они с боем продвинулись к носу корабля, к мостику. Там смертельно раненный Довир командовал кораблем после смерти Хирн. Довир прижимал руки к животу, но внутренности его все равно вываливались наружу, и он посмотрел на нее — один раз, как в тумане… И отдал срывающимся голосом последний приказ…

Она закрыла глаза — только бы не расплакаться. Она уже столько плакала, никакого толку от этого не было. Ей казалось, что все тело у нее липкое, теперь ее знобило, а простыни от пота были насквозь мокрыми. Она вспомнила, как тетка описывала физические ощущения при менопаузе: сначала потеешь во сне, потом бьет озноб. Или что-то в этом духе. Эсмей заставила себя не думать о доме. Не поможет.

Судя по хронометру, она проспала целых семь часов. Она может попробовать заснуть опять, но опыт подсказывал, что по-настоящему спать она уже не будет. Лучше принять душ. На корабле уже заканчивалась третья вахта. Раннее начало рабочего дня.

В большой душевой никого не было. Она встала под теплый душ, согрелась и смыла все остатки ночных страхов. По дороге обратно она услышала, как у кого-то зазвенел будильник. Не у нее: перед тем как идти в душ, она свой аккуратно отключила. Она быстро проскользнула к себе каюту, пока не замолчали будильники, а когда снова вышла, ей навстречу попались двое энсинов с заспанными глазами.