— Мне стало интересно, ведь по моей схеме вход тут должен быть в другом месте.

— Это поменяли еще до меня, — ответил он. — Но я и сам потерялся, когда меня перевели сюда из Четырнадцатого. Мы пользуемся этим складом совместно с Учебкой — этим друзьям из технических школ все время нужны какие-нибудь детали для работ в лаборатории. Поэтому склад и перевели. Не думаю, что компьютерную базу данных часто обновляют, особенно если учесть, что это корабль-ремонтник. Нам-то важно знать, где мы находимся, но вы же понимаете, что джигов никто не спрашивает.

Эсмей улыбнулась:

— Это так. И хотя моя нашивка совсем новенькая, но подозреваю, что и лейтенантов не очень спрашивают.

По крайней мере не спрашивали, пока все не погибли, а мятеж так ни к чему и не привел. Но этот молодой человек со свежим лицом и волосами медного цвета не пережил того, что пережила она.

— Вы, должно быть, служите под началом майора Питак, — сказал он, и она снова беззвучно рассмеялась. — Это она вечно посылает своих новеньких в самые захолустные закоулки корабля. Я никогда не работал с ней и благодарю за это небо.

— Ну по крайней мере теперь знаю, что вы здесь работаете, — ответила Эсмей. — А теперь опять за дело.

Она с благодарностью вспоминала годы, когда целыми днями бродила по полям вокруг эстансии… Ей не составило труда вернуться назад по своим же следам. Она пришла в отсек младшего офицерского состава, спокойно привела себя в порядок и только потом отправилась в столовую. Теперь она хорошо отдохнула, и ей уже не так трудно было поддерживать разговор за столом.

Старший джиг Кэллисон был специалистом по вопросам окружающей среды. Младший джиг Партрейд находился на административной работе, эту специальность еще называли «бумажной», хотя уже давно почти никто не имел дело с бумагами. Из пяти энсинов, сидевших за ее столом, один был приписан к отделу Корпусной обшивки и устройства корабля, двое к Оружейным системам, один к Медицинской службе и еще один к Системам сбора данных.

Эсмей подумала, что вряд ли кто-нибудь из них участвовал в настоящем бою, но решила не спрашивать. Достаточно она их попугала накануне. Партрейд сам заговорил на эту тему:

— Вы в первый раз были в настоящем бою у Ксавье, лейтенант Суиза?

Эсмей чуть не поперхнулась горошком.

— Да.

Пауза.

— Я даже никогда не служил на боевом корабле, — продолжал Партрейд, оглядев остальных. — То же самое, наверное, можно сказать и обо всех. Меня сразу отправили в административный отдел, и вот уже пять лет я на «Косе».

— Я служил на «Чекмейте», — сказал другой энсин. — Но мы занимались лишь патрульной службой.

— Скажите спасибо, — вставила Эсмей и сразу же пожалела об этом. Теперь все уставились на нее. Она терпеть такого не могла. Сразу начинаешь чувствовать себя одновременно слишком молодой и слишком старой.

— Если лейтенант не хочет рассказывать, не давите на нее, — Это сказал лейтенант, сидевший за соседним столиком, и теперь Эсмей вспомнила, что именно его она встретила в первый день у лифтов. — И вообще, за обедом жуткие истории не рассказывают. — И он подмигнул Эсмей. Она улыбнулась через силу.

— Он прав, — сказала она соседям по столу. — Не совсем подходящая тема для обеда. — И в кругу посторонних, кстати. Теперь она понимала, почему ветераны уединялись, когда предавались воспоминаниям, почему они замолкали, когда чувствовали, что она или другие младшие офицеры пытались расслышать, о чем они говорят. — У кого-нибудь из вас есть боевой опыт? — Она с удивлением услышала в своем голосе ударение на тех же словах, что обычно делали старшие и более опытные офицеры.