Пятьдесят три аттических корабля подошли к Артемисию. Их встретили радостными криками со всех стоявших здесь кораблей. Такими же криками ответили и те, что пришли. На одной из этих триер прибыл Эпикрат.

– Эпикрат, друг мой! – возликовал Фемистокл, когда Эпикрат появился на палубе его триеры. – Ты с нами!

– Неужели ты думал, что я сижу в Афинах? – возмутился Эпикрат. – Я только задержался. Мы снаряжали эти триеры…

– Как дома? – нетерпеливо перебил Фемистокл.

Эпикрат вздохнул:

– Пока все живы, Фемистокл.

– Пока?

– А как ты думаешь? Разве у нас празднество, а не война?

Фемистокл сразу погас. Да, война. Тяжелая, даже непосильная. Еще неизвестно, чем она кончится…

– Да, – мрачно согласился Фемистокл, – я понимаю. Всякой отваге, всякой изобретательности есть предел. Но ты знаешь, Эпикрат, – Фемистокл снова оживился, – ведь это я уговорил Еврибиада дать персам морской бой. И вот мы выиграли!.. Против такой-то эскадры!

Эпикрат внимательно и молча поглядел на него. Фемистокл смутился:

– Ладно, ладно. Я знаю, что ты хочешь сказать.

– И что значит «выиграли», Фемистокл? Выиграли битву, но пока еще не выиграли войну. А если здраво судить, можем ли мы, несмотря на все наши усилия, выиграть эту войну? Ты же не мальчик, Фемистокл!

Фемистокл выпрямился, его глаза стали суровыми, их голубизна словно пропала.

– Гони прочь эти мысли, Эпикрат! Сейчас нам надо думать только о том, чтобы выиграть следующий бой. А за следующим – и все другие. Да помогут нам боги! Но все-таки бой при Артемисии поднял дух наших воинов. Теперь и Еврибиад будет смелее вступать в битву с персом на море. Ведь если бы не я…

– Ты сумел убедить Еврибиада? – удивился Эпикрат.

– Не я убедил, – отмахнулся Фемистокл, – серебро.

– Серебро? – испугался Эпикрат. – Откуда?

– С острова Евбеи. Вот это серебро и помогло мне остановить Еврибиада. Иначе Евбея была бы уже разграблена и порабощена.

– Они подкупили тебя, Фемистокл!

– Да что ты, Эпикрат! Зачем нужно было подкупать меня, если я и сам не хотел уводить корабли? Просто этим серебром они спасли свою Евбею. Я только подал им эту мысль!

Эпикрат покачал головой:

– По острию меча ты ходишь, Фемистокл. Смотри, как бы все твои благие замыслы не обратились против тебя, против твоего доброго имени!

– А как это может случиться? – удивился Фемистокл.

– Скажут, что половину серебра отдал, а половину оставил себе.

Но Фемистокл на это только махнул рукой.

В тот же день, к вечеру, Еврибиад снова вывел в море эллинский флот. Эллинские триеры налетели на киликийские корабли, стоявшие в отдалении, и разбили их, а как только наступила ночь, опять укрылись у Артемисия.

А на рассвете к Артемисию тронулись персидские корабли.

Эллины ждали. Они предвидели, что персы на этот раз, взбешенные их дерзостью, будут упорны и беспощадны.

Персы построились полумесяцем и начали зажимать их в кольцо, все теснее сближая свои корабли.

И еще раз взревела труба на корабле Еврибиада. И еще раз эллины бросились на вражеский флот. Они не ошиблись, битва была беспощадной. Персы решили во что бы то ни стало уничтожить эллинские корабли. А у эллинов был только один выход – во что бы то ни стало устоять перед разъяренным врагом.

Много в этой битве погибло и людей, и кораблей. Корабельные обломки и тела погибших загромоздили воды у берегов Евбеи. И опять, не добившись победы, персы отошли к Афету.