Фемистокл, усмехнувшись, пожал плечами:

– Но если никто не будет хвалить меня, то волей-неволей придется это делать самому!

ПЕРСЫ В ЭЛЛАДЕ

Ксеркс прошел Фермопилы, завалив проход грудами мертвых тел.

– Безумцы! – презрительно говорил Ксеркс. – Они возмечтали одолеть мощь персидского царя!

Вскоре после сражения у горячих ключей к царю явились перебежчики из Аркадии. Они пришли проситься на службу к персам. С тех пор как Ксеркс запер Босфор и Геллеспонт и не пропускал идущие в Элладу корабли с хлебом, аркадяне в своей гористой стране умирали с голоду. Измученные и суровые, они, склонив голову, стояли перед царем в своих грубых рыжих плащах.

Ксеркс смотрел на них, прищурив глаза. Видно, плохи, совсем плохи дела в Элладе!

Царь не разговаривал с аркадянами. Вместо него с ними один из царедворцев.

Что же теперь делают эллины? – спросил перс.

– В Элладе сейчас идут олимпийские празднества, – отвечали аркадяне, – эллины смотрят гимнастические и гиппические состязания. Это всенародный праздник.

– Какую же награду получает победивший?

– Победивший получает венок из оливковых ветвей.

Знатный перс Тигран, сын Артабана, недоуменно пожал плечами.

– Только оливковый венок? И никаких денег? – и обернувшись к полководцу Мардонию, сказал с упреком: – Увы, Мардоний! Против кого ты ведешь нас в бой? Ведь эти люди состязаются не ради денег, а ради доблести! Что же это за народ?

Царь метнул на него недовольный взгляд. Трус! Он уже заранее испугался их!

…Войска Ксеркса шли в Элладу по узкой полоске Дорийской земли, направляясь к Фокиде. Проводниками были фессалийцы, давние враги фокийцев.

«Эллины всеми силами помогают мне захватывать их страну, – думал Ксеркс, покачиваясь на ухабах в своей роскошной колеснице, – они предают ее мне по частям!»

Дорийскую землю не разоряли, это были союзники Фессалии, а Фессалия помогала персам. Зато впереди лежала беззащитная Фокида, и персидские воины уже прикидывали, сколько добра они там награбят.

Но ожидания их были обмануты: селения и города фокийские встретили их безмолвием. Фокийцы успели бежать и унести свое имущество. Они ушли на хребет Парнаса, на вершину одинокой горы, куда персам дороги были неизвестны.

Персы в ярости разрушали и жгли все, что могли сжечь и разрушить. Багровый дым пожарищ стоял над Фокидой. Персидские полчища шли по берегу реки Кефиса, и там, где они проходили, огромными кострами вспыхивали фокийские села, святилища, города – Дримос, Харадра, Эрохос… Святилище Аполлона в Абах, полное сокровищ и приношений, разграбили, а храм сожгли.

Наконец войско привалило к фокийскому городу Панопею, стоявшему на развилке двух дорог. Одна дорога вела в Беотию, другая – в Патры, что на Пелопоннесе, и оттуда – на Истм. Ксерксу уже было известно, что главные силы эллинов идут к Истму, поэтому он тотчас разделил свое войско и почти половину направил в Патры с приказом занять Истм, пока туда не пришли эллинские войска.

– Вишь, как зашагали! – переговаривались оставшиеся здесь воины, с завистью глядя вслед уходившим. – Дорога-то на Патры – через Дельфийское святилище. А уж там сокровищ – всего и не унести! Один лидийский царь Крез туда золото таскал без счета!

– Да, там есть что положить в суму!

– Разграбят Дельфы! – вздыхали и царедворцы, тайно сожалея, что это произойдет без их участия. – Все разграбят!

– Не разграбят, – сказал Ксеркс, услышав, как они сокрушаются, – я запретил.