Суд кончился ничем, Фемистокла оправдали. И потом даже с почетом проводили его домой.

Но разве это загладило нанесенное оскорбление?

В этот вечер друзья долго сидели у очага в его мегароне. Все уже потерявшие блеск молодости, с проседью в кудрях, с паутинкой морщин у глаз, они не шумели, как прежде, но разговаривали тихо, и слова их звучали между паузами раздумья.

– Тьфу на этого Павсания! – сказал Евтихид, когда-то румяный, как девушка, и златокудрый, как бог. – Зачем ты показал его письмо?

– Письмо оправдало меня, Евтихид.

– Сегодня оправдало, – сказал Эпикрат, – но спартанцы его содержание забудут, а то, что Павсаний обращался к тебе, запомнят.

– Я еще не побежден. И еще неизвестно, кто победит, клянусь Зевсом! Я знаю, как справиться со Спартой.

– Один ты ничего не сделаешь, Фемистокл. А кто поможет тебе? Аристид умен, он дал многие права простому люду.

– Но ведь это же я подготовил дело! А благодарность – ему?

– Фемистокл, забудь ты обо всем, что сделал и чего не сделал, – сказал Евтихид. – Тьфу на все эти дела!

Угли тихо потрескивали в очаге. Янтарно светилось вино в чашах. Отсветы пламени, то вспыхивали, то гасли на беленых стенах.

– Если бы Павсаний вел себя умнее и не ушел с войском в Византии, – сказал Фемистокл, – он мог бы оказать мне большую помощь.

– Я не понимаю тебя, – сказал Эпикрат.

– Спартанцы сейчас дрожат, боятся, что илоты поднимут восстание. А это рано или поздно так и случится, потому что жизнь их невыносима. Мы с Павсанием могли бы помочь илотам, и тогда, клянусь Зевсом, спартанцам хватило бы своих забот и некогда было бы вмешиваться в афинские дела и подводить под суд Фемистокла! Но Павсаний… Эх!.. Ушел.

– А ты уверен, Фемистокл, – сказал Эпикрат, – что Павсаний только и думает о том, чтобы оказать помощь илотам? Судя по тому, как он самовольно ведет себя в Византии, Павсаний думает не об илотах, а о себе. Похоже, что он хочет захватить власть в Спарте.

Фемистокл задумался.

– Пожалуй, ты прав…

– Но если я прав, то годится ли тебе такой союзник, Фемистокл?

– Да, – в раздумье сказал Фемистокл, – захватив Спарту, он протянет руку и к Афинам…

– Тьфу на Павсания, Фемистокл! – в сердцах закричал Евтихид. – Лучше вели принести нам еще вина. А что касается Павсания, то пусть о нем болит голова у спартанских эфоров. Я бы себе такого союзника не хотел. Да и тебе тоже!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПАВСАНИЙ, СЫН КЛЕОМБРОТА

А у спартанских эфоров уже давно из-за Павсания «болела голова». Старые властители недоумевали: как могло случиться, что Павсаний, сын Клеомброта, герой битвы при Платеях, человек чистой спартанской крови, вдруг забыл все, чему его учили в детстве и в юности, отверг все законы божественного Ликурга, и стал изменником? Этого еще не бывало. Так опозорить свое славное отечество, свой могущественный город Спарту!

Эфоры сидели в мрачном раздумье.