Поражение от Хромого Тимура потрясло Тохтамыша, но он не собирался покоряться судьбе. Подвластные земли его были огромны, и множество родов кочевало по их просторам. Вселяло надежду и то, что, Тимур не остался в Дешт-и-Кипчак, не посадил своего хана, а, одержав победу, ушел в свои пределы. Закаленный долгими годами борьбы за власть, знавший немало поражений в начале своего пути, Тохтамыш был полон сил и желания отомстить эмиру за пережитый позор и унижение. Снова стал собирать он войско и не позволил эмирам, биям и батырам разбежаться от подножья своего трона.

Еще недавно, уверенный в слабости своих западных соседей – русских и литовцев, хан теперь с тревогой смотрел в их сторону. Ему нужны были надежный, крепкий тыл и уверенность, что соседи не используют его временную слабость, не ударят в тот момент, когда он будет занят войною с Тимуром.

– Хотя и после поражения Тохтамыш по-прежнему имел большое войско, он знал, что на Руси многие князья попытаются поднять голову, потому что битый враг, если его даже побил другой, уже не кажется таким страшным и грозным, каким был прежде.

Неспроста, видимо, вдруг приехал именно в это время в Орду великий московский князь Василий Дмитриевич. И хотя внешне выглядело это так, что приехал он с поклоном, но на самом деле речи вел он смелые, а порой дерзкие, уговаривая хана не мешать ему взять под свою руку Нижегородско-Суздальское княжество. И, понимая, что тем самым он усиливает Москву, Тохтамыш скрепя сердце согласился с его требованиями. Сейчас мир с Русью был хану очень ему необходим.

Уладив дела с Московским княжеством, Тохтамыш послал своих послов в Краков, к польскому королю Ягелло – брату великого литовского князя Витовта. Уступив Москве, он боялся ее союза с Литвой. Там по-прежнему шли споры из-за пограничных земель. Хан дал Ягелло право на спорные земли, но при условии, что тот признает над собою главенство Орды и станет, как прежде, платить дань. Все складывалось так, как хотел Тохтамыш. Клин между Русью и Литвой был вбит.

Зная, что Тимур враг сильный, хан надеялся заручиться сильным союзником. Как и в прежние времена, когда дела по каким-либо причинам у Орды складывались не очень благоприятно (так было, например, когда боролась она против Кулагу при хане Берке), Тохтамыш отправил своих послов к египетскому султану ал-Малик аз Захиру Беркуку с предложением совместно выступить против Хромого Тимура. Эмир Мавераннахра в это время угрожал не только Орде, но, вступив в Иран, тем самым затрагивал интересы и Египта. Именно поэтому хан рассчитывал на благоприятный исход переговоров.

Проходил страх, накапливались силы, и все труднее становилось Тохтамышу удерживаться от искушения наконец-то выступить против своего главного врага – Хромого Тимура. Услышав, что эмир с войском находится в Северном Азербайджане, в городе Шеки, в год Собаки (1394) Тохтамыш двинул свои тумены к Дербенту и, миновав его, начал грабить города и селения Ширвана.

Тохтамыш верил в свою победу, и дух его был крепок. Не спеша продвигаясь вперед, он ждал, что предпримет Хромой Тимур в ответ на его дерзость.

И в это время произошли события, которые расстроили, взбесили хана. Недобрую весть доставил ему из Орды гонец.

Шли годы и Садат-бегим отвыкла от Едиге. Ее больше не волновали и не тревожили воспоминания о счастливых днях и тайных встречах. Не гасло, не тускнело от времени только желание отомстить батыру за пережитый позор. Только женщина может одинаково сильно любить и ненавидеть. Годы не смогли потушить тлеющий в душе, постоянно жгущий ее уголек. Пепел времени лишь укрыл его от постороннего взгляда.