— Поставьте ваши подписи и займите места рядом с остальными, парни, — велел им Рений. — Когда наберется побольше народу, вас приведут к присяге.

Он похлопывал рекрутов по плечам, и губы его растягивались в улыбке.

ГЛАВА 22

Устав от жаркого солнца Греции, уверток и оправданий старшины городского совета, Юлий с трудом сдерживал вспышку гнева. Он отчаянно нуждался в пополнении, а власти этого римского города, защищенного стенами, забыли о своем долге и встречали каждое его требование возражениями, затягивая решение самых важных вопросов.

— У меня одна молодежь. Дайте ветеранов, — устало говорил Цезарь городскому старшине.

— Что? Ты хочешь оставить нас без защиты? — возмущенно вскинулся тот.

Юлий помолчал, прежде чем ответить — этому научил его Рений. Он уже знал, что небольшая пауза придает особый вес словам.

— Отсюда мои люди отправятся прямиком на Митридата. Вам некого больше бояться. У меня нет времени, чтобы делать из крестьян легионеров, а ты сам сказал, что на сотни миль вокруг других римских войск нет. Я требую, чтобы все мужчины, когда-либо державшие меч в руках и служившие в римских легионах, явились ко мне, вооруженные и снаряженные во все лучшее, что имеется в стенах вашего города.

Прижатый к стене старшина хотел было возразить, но Юлий не позволил этого сделать и слегка повысил голос:

— Не считаю уместным напоминать о том, что эти люди находятся в запасе. Мне было бы стыдно унижать их речами о наделах, полученных от Рима. Они знали, что может наступить день, когда отечество вновь призовет их на службу. Этот день настал. Рим взывает к ним! Приведите их сюда.

Городской старшина развернулся и почти бегом направился к зданию муниципалитета. Юлий ждал; солдаты стали за его спиной ровными шеренгами. Ему уже надоели отговорки «отцов города», терпение почти иссякло. Ведь они живут в покоренной стране, пламя бунта может вспыхнуть в любой момент. Неужели эти люди рассчитывают отсидеться за высокими стенами? Цезарь представлял, как бы они повели себя, явись сюда Митридат, а не он. Наверняка выразили бы покорность, бросились открывать ворота и опустились на колени в пыль.

— Кто-то движется к нам по главной улице, — негромко произнес Гадитик, стоявший за спиной Юлия.

Цезарь повернул голову влево, услышал мощную поступь по крайней мере целой центурии легионеров и мысленно выругался. Сейчас ему меньше всего требовалась встреча с командиром какой-нибудь регулярной части.

Когда отряд вышел на площадь, настроение у него резко улучшилось.

— Легионеры… стой! — раздалась громкая команда, отраженная стенами зданий, окружавших площадь.

Кто-то из людей Юлия громко присвистнул. Появившиеся на площади воины оказались далеко не молодежью. Попросту говоря, перед ними стояли старики. Доспехам, в которые они облачились, исполнилось не менее полувека — сочетание кольчужной рубахи с металлическими пластинами. По телам было видно, что эти люди воевали не одно десятилетие. У кого-то не хватало глаза, у кого-то — руки. Почти все лица украшали шрамы — грубые, кое-как зашитые, морщившие кожу.

Команды отдавал мускулистый, выбритый наголо человек с широкими мощными плечами. Все его лицо покрывали глубокие морщины, но фигура дышала силой, напомнив Юлию о Рении. Командир отсалютовал, инстинктивно угадав в Цезаре начальника — молодой офицер стоял в некотором отдалении от своих солдат.

— Докладывает Квертор Фар, господин. Мы решили, что городские старшины будут заседать весь день, поэтому собрались без их распоряжения.