— Я никогда не говорил Юлию, что мы с тобой спали, — сказал Марк, подступая ближе к девушке.

Брут подумал, что она очень красива. Александрия относилась к тем женщинам, которые в сумерках выглядят лучше всего. У нее были большие темные глаза; когда она подняла к молодому человеку лицо, ему захотелось поцеловать ее.

Марку вспомнился их поцелуй — это случилось давно, еще до того, как Марий вручил ему бумаги о назначении в легион в Греции.

— Тубрук не говорил мне, что Юлий здесь, — сказала Александрия.

Брут покачал головой.

— Мы ждем новостей. После уплаты выкупа его высадили где-то в Африке, но теперь ему уже пора вернуться. Знаешь, ничего не осталось прежним. Ты свободна, я был центурионом, а Рений потерял способность жонглировать.

Девушка хихикнула, представив себе подобную картинку, а Брут воспользовался возможностью снова заключить ее в объятия. На этот раз она обвила его шею руками, но отклонила голову, когда он попытался поцеловать ее.

— Я даже не могу поприветствовать тебя должным образом? — удивился он.

— Ты ужасный человек, Марк Брут. Знаешь, я не сходила с ума, дожидаясь тебя.

— А вот я сходил. Я уже совсем не тот, что прежде, — ответил он, грустно качая головой. — Разреши мне снова увидеться с тобой. Если нет, я совсем зачахну.

Молодой центурион тяжело вздохнул, и тут же оба весело расхохотались, забыв о былом смущении.

Александрия не успела ответить — раздался голос привратника, от звука которого она чуть не подпрыгнула.

— Приближаются всадники и повозка, — кричал раб со своей площадки вниз, во двор.

— Сколько?.. — выкрикнул Брут, отходя от Александрии. Желание флиртовать тут же улетучилось, и девушка подумала, что таким он ей нравится больше.

— Трое верховых и повозка, запряженная быками. Всадники вооружены…

— Тубрук! Рений!.. Перворожденный — к воротам, — скомандовал Брут.

Из зданий поместья выбегали солдаты — отряд человек в двадцать вооруженных людей, и у Александрии от удивления открылся рот.

— Значит, старый легион Мария теперь с вами? — изумленно спросила она.

Брут мельком взглянул на нее.

— Те, кто уцелел. Когда вернется Юлий, солдатам потребуется командир. Лучше не подходи близко к воротам, пока мы не узнаем, в чем дело, хорошо?..

Девушка кивнула. Брут тут же убежал, и Александрия внезапно почувствовала себя страшно одинокой. Ей вспомнилась пролитая на этом месте кровь и, зябко передернув плечами, девушка подошла поближе к светильникам у зданий.

Из конюшни вышел Тубрук, за ним семенил Октавиан. Оставив мальчика на плитах двора, управляющий поместьем взобрался по ступеням на площадку над воротами и посмотрел вниз на подъезжающих солдат.

— Не поздновато для визитов?.. — крикнул он. — Что у вас за дело?

— Мы приехали от сенатора Катона с приказом увидеться с Марком Брутом и гладиатором Рением, — прозвучал снизу густой голос.

Тубрук обвел взглядом стены и удовлетворенно кивнул — его лучники разместились на своих местах. Все они прошли хорошую школу, и любого, кто попытался бы ворваться в поместье, ждала верная смерть.

Брут построил своих солдат в каре, и Тубрук жестом велел открыть ворота.

— Теперь двигайтесь не спеша, если дорожите своей жизнью и здоровьем, — предупредил он людей Катона.

Ворота отворились и закрылись сразу же, как только верховые и повозка въехали на середину двора.