Казалось, гладиатор остался все тем же. Знакомая мягкая улыбка озаряла его лицо, и Александрия почувствовала, что напряжение, гнетущее ее с раннего утра, ослабевает.

— Я слышал, что дела у тебя идут неплохо, — сказал он. — Если вы голодны, вам принесут поесть.

— С дороги хочется пить, Тубрук. Это Октавиан.

Управляющий поместьем наклонился и посмотрел на мальчика, пытавшегося спрятаться за Александрией.

— Привет, парень. Полагаю, ты проголодался? — Октавиан напряженно кивнул, и Тубрук усмехнулся. — Никогда не встречал ребятишек, которые отказываются перекусить. Заходите, сейчас нам принесут напиться и поесть.

Немного помолчав, старый гладиатор сообщил:

— Здесь Марк Брут. И с ним Рений.

Девушка напряглась. Имя Рения не напоминало ни о чем хорошем. Имя Брута тоже вызывало двойственные чувства — сладость, связанная с горечью и болью. Проходя во двор, она крепче сжала ладошку Октавиана — не для его спокойствия, а чтобы почувствовать себя уверенней.

Едва они вошли во внутренний дворик, на Александрию нахлынули яркие воспоминания. Она стояла… вон там и ударила ножом человека, схватившего ее, а Сусанна погибла за воротами.

Глубоко вздохнув, девушка покачала головой. На этом месте, как нигде, прошлое врывалось в сознание, унося ее с собой в неведомые дали.

— А госпожа дома? — спросила Александрия.

Тубрук изменился в лице и словно бы постарел.

— Аврелия очень нездорова. Если ты пришла, чтобы увидеться с ней, то это вряд ли получится.

— Мне больно слышать такие слова, но я пришла, чтобы поговорить с тобой.

Тубрук отвел ее в тихую комнату; когда Александрия еще была рабыней, ей редко доводилось заходить сюда.

Полы в помещении отапливались, помещение казалось обжитым и уютным. Тубрук ненадолго ушел, чтобы отдать распоряжение об угощении, и девушка чувствовала, как напряжение и тревога покидают ее, уступая место надеждам на лучшее.

Октавиан ерзал, нервно стучал сандалиями по плитам пола, пока Александрия не положила твердую ладонь на его коленку.

Вернулся Тубрук с подносом, на котором стояли кувшин и тарелки со свеженарезанными фруктами. Октавиан с энтузиазмом принялся за угощение, а управляющий улыбнулся рвению мальчика, уселся и вопросительно посмотрел на Александрию.

— Я хотела поговорить с тобой об Октавиане, — сообщила она, помолчав.

— Ты не против, если кто-нибудь покажет ему наши конюшни? — быстро спросил Тубрук.

Девушка пожала плечами.

— Он знает, о чем пойдет разговор.

Тубрук налил ей охлажденного яблочного сока, и Александрия, собираясь с мыслями, отхлебнула из чаши.

— У меня есть доля в мастерской златокузнеца в городе. Мы взяли Октавиана на обучение ремеслу. Не стану лгать тебе и утверждать, что этот мальчик — образец для подражания. Еще недавно он был почти зверенышем, но теперь сильно изменился…

Александрия, замолчав, наблюдала, как мальчик старается запихнуть в рот дольку дыни. Заметив ее взгляд, Тубрук неожиданно встал.

— Пока довольно, парень. Иди, посмотри наши конюшни. Возьми для лошадей пару яблок.

Октавиан взглянул на Александрию. Она кивнула; мальчишка улыбнулся, набрал фруктов и, не говоря ни слова, выскочил из комнаты. Послышался топот его ног по ступеням, затем все стихло.

— Он не помнит своего отца, и, пока мы не взяли его к себе, был уличным мальчишкой. Если бы ты знал, как он изменился, Тубрук! Мальчик просто очарован тем ремеслом, которому обучает его Таббик. У него умелые руки, и со временем, я думаю, из Октавиана получится настоящий мастер.

— Зачем же ты привела его ко мне? — мягко спросил управляющий.