Когда смеркалось, воины собирались в центре лагеря, чтобы посмотреть учебные бои, которые устраивал Марк уже четвертый день подряд.

— Тебе не хватает умения, это точно, но быть красивым тоже важно, — продолжал Брут доверительным тоном, подшучивая над соперником.

Тот развернулся лицом к противнику, от раздражения слишком сильно сжимая рукоять учебного меча. Деревянное оружие не являлось смертоносным, но даже им можно было сломать палец или выбить глаз. Толстый клинок изготовляли полым по всей длине, а затем заполняли свинцом, чтобы учебный меч был тяжелее обычного гладия. Когда легионеры брали в руки настоящие клинки, те казались им необыкновенно легкими.

Не сходя с места, Брут сделал движение корпусом, пропустив меч противника в нескольких дюймах от своего тела. Он начал устраивать схватки на шестой день похода, когда понял, что устает не до такой степени, как ожидал. Они быстро стали главной темой разговоров для скучающих солдат, которых Брут поддел хвастливым утверждением о том, что среди них не найдется равный ему по силе и умению боец. Марк мог сражаться с тремя-четырьмя противниками подряд, и после второго вечера в лагере даже прекратились азартные игры — все деньги ставились на Брута или против него. Если бы он продолжал побеждать, то к концу похода мог заработать небольшое состояние.

— Видишь ли, люди любят красивых героев, — объяснял Брут, с легкостью отражая неожиданную атаку противника. — И не то чтобы с носом у тебя было что-то не в порядке или с губами…

Он обрушил на соперника целый ряд ударов, заставив того отчаянно защищаться, а затем отступил на шаг, давая солдату возможность отдышаться. В начале схватки легионер держался самоуверенно, но сейчас по его лицу струился пот, брызгами разлетавшийся во все стороны при каждом совершенном им выпаде.

Брут всмотрелся в физиономию противника, словно оценивая черты его лица.

— Нет, это просто воплощенное уродство! Такое впечатление, будто все сидит не на своих местах, — заключил он.

Солдат рыкнул и обрушил на Марка сильнейший удар, которым мог расколоть ему череп. Меч ушел в пустоту, легионер последовал за ним, и Брут слегка обозначил удар по основанию шеи, по силе достаточный для того, чтобы соперник растянулся на земле.

Тяжело дыша, тот поднялся на ноги и обратился к Бруту:

— Как насчет завтрашнего вечера? Уродлив я или нет, но побить тебя мне все же удастся, если мы сойдемся еще раз.

Пожав плечами, Марк указал на очередь из ожидающих солдат.

— Перед тобой уже есть желающие, но я постараюсь договориться с Каберой, чтобы он поставил тебя завтрашним вечером, если хочешь. Знаешь, ты несколько скованно двигаешься.

Солдат посмотрел на свои руки и кивнул.

— Поработай над запястьями, — продолжал Брут серьезно. — Если они станут достаточно крепкими, в бою ты будешь себя чувствовать увереннее.

Легионер направился к толпе, задумавшись и медленно помахивая перед собой мечом.

Кабера пригласил следующего, подтолкнув вперед, словно любимого ребенка.

— Он утверждает, что хорош. Несколько лет назад был лучшим в своей центурии. Квартирмейстер спрашивает, не желаешь ли ты снова повысить ставки. Думаю, он заволновался.

Кабера ухмыльнулся Бруту, очень довольный тем, что после первого скучного дня в обозах сумел попасть в ряды Перворожденного.

Брут осмотрел очередного претендента с головы до пят, отметил про себя мощные плечи и узкую талию. Легионер проигнорировал оценивающий взгляд — он потягивался, разогревая мускулы.

— Как тебя зовут? — спросил у него Брут.

— Центурион Домиций, — ответил воин.

Было в нем что-то, заставившее Брута подозрительно сощурить глаза.

— Ты был лучшим в центурии? Сколько лет назад?

— Три года.