Брут поднялся на носки и вытянул шею.

— Линия прорвана, — в ужасе сообщил он. — О боги, кажется, они бегут!..

Цезарь замедлил шаг, и его чуть не сбил с ног шагающий сзади солдат. Он посмотрел на передний край, проходивший в четырех шеренгах от него. Триарии уничтожили рабов и не выглядели усталыми.

Юлий лихорадочно размышлял, и страх закрадывался в его душу. Если двинуть Перворожденный на поддержку левого фланга, как он обещал Помпею, то триарии останутся без прикрытия, в крайне уязвимом положении. Если линия ветеранов истончится и ее прорвут, а подкреплений рядом не будет, то в бреши хлынут враги, которые расколют римское войско и примутся уничтожать его по частям, пока не перебьют всех легионеров.

Цезарь колебался, наблюдая, как левый фланг начинает рассыпаться. Участок прорыва расширился, и некоторые воины Лепида, поворачиваясь спиной, бросались в бегство. Паника распространялась, как чума, потому что бегущие врывались в задние шеренги, вносили сумятицу и заражали солдат своим страхом.

И Юлий решился.

— Перворожденный! Поворот налево, бегом на фланг!

Как и прежде, он повторил приказ еще дважды, и триарии на переднем крае услышали его, хоть и не могли обернуться. Теперь легионеры знали, что позади них нет никого, и обречены были отчаянно сражаться, пока не подойдут подкрепления.

Воины Перворожденного быстро двинулись вдоль переднего края; замешкались всего несколько солдат, не расслышавших приказа. Опасно было совершать подобный маневр в разгар битвы, но Цезарь понимал, что необходимо поддержать легион Лепида, пока весь левый фланг римской армии не рухнул. Юлий бежал вместе с остальными, перепрыгивая через трупы и выкрикивая приказы не отставать и двигаться быстрее. Оставались считанные мгновения на то, чтобы предотвратить катастрофу.

Первым успел Брут. Щитом он сбил на землю убегающего легионера. Юлий и Цирон встали по бокам от Марка, и вместе они образовали ядро, вокруг которого с угрюмыми лицами встали солдаты Перворожденного. Бегущим воинам Лепида предстояло преодолеть ее, чтобы покинуть поле боя. Рений в давке потерялся и находился сейчас где-то в задних рядах.

— Мечи на изготовку!.. — взревел Юлий. Его лицо превратилось в маску гнева. — Ни один солдат не минует этой линии живым! Покажем Лепиду, кто мы такие!..

Толпы бегущих паникеров вынуждены были останавливаться перед шеренгами Перворожденного, преградившими путь к отступлению. Люди поняли, что их готовы перебить свои же, и панический огонь в глазах начал затухать. Солдаты Юлия без колебаний умертвили бы дезертиров. Они понимали, что если легион Лепида оголит фланг, то погибнет вся армия.

Через несколько секунд беспорядочная толпа, некогда бывшая легионом, начала организовываться. Центурионы и их помощники, нанося удары мечами плашмя и колотя толстыми дубовыми палками, строили людей в боевой порядок.

Закончить построение они успели как раз вовремя.

В армии рабов почуяли ослабление противника; раздались повелительные крики, и сотни мятежников бросились вперед, чтобы развить успех. Цезарь ходил вдоль шеренг Перворожденного, напоминая солдатам, что необходимо заслонить бреши и выстоять, если люди Лепида побегут снова. Он знал, что дезертиры едва оправились от паники, но не избавились от пережитого страха смерти, который только что сломил их волю. В следующий раз этот страх победит их быстрее.

— Юлий?.. — обратился к нему Брут, ожидавший приказа.

Цезарь взглянул на друга и понял его мысль. В конце концов выбора не было. Они должны встать на передний край и молить богов, чтобы солдаты Лепида не оставили их без прикрытия сзади.

— Перворожденный! На переднюю линию!.. — закричал он, и семьсот человек, оставшихся в его легионе, в образцовом строю зашагали вперед, за своим командиром.