Юлий вогнал гладий в оголенную шею, и в этот момент следующий противник с налета ударился о его щит. Цезаря отбросило назад, а враг вцепился в щит, стараясь сорвать его с левой руки Юлия.

Римлянин выпустил щит, противник упал, и Цезарь бросился на него, вонзив гладий в грудь врага. Умирающий еще пытался дотянуться до его горла, и Юлий так сильно выгнулся назад, что почувствовал острую боль в спине. Он улавливал острый запах чеснока, идущий изо рта поверженного противника.

Вокруг Цезаря падали солдаты Перворожденного, а он видел, как все новые толпы гладиаторов спешат к их участку фронта. Он оглянулся и с облегчением увидел, что легион Лепида построен и готов двинуться вперед.

— Перворожденный! Построение манипулами!.. В каждой по пять шеренг! — выкрикнул Юлий и срубил еще двоих разъяренных рабов, решивших воспользоваться перестроением римских порядков.

Мятежники очертя голову бросались на шеренги Перворожденного и быстро гибли. Их было так много, что без наличия свежего резерва, выдвигающегося сейчас на передний край, легион наверняка был бы опрокинут.

Брут отходил назад вместе с Юлием, и тот не без удовлетворения заметил, что друг тяжело дышит. Временами казалось, что напряжение боя не касается Марка, и приятно было удостовериться, что он способен уставать, как и все остальные.

Цезарь с одобрением наблюдал за людьми Лепида, которые пошли в атаку и сразу продвинулись вперед. Пришла пора возвращаться на свою позицию. Левый фланг был спасен.

— Легат!.. — раздался голос рядом с Юлием.

Он резко повернул голову, ожидая только опасности. Возле него стоял центурион без шлема. Синяк, расползающийся по щеке, и покрытые кровью предплечья говорили о том, что воин побывал в гуще сражения.

— Что случилось? — спросил Юлий.

— Лепид погиб. Некому командовать левым флангом.

Цезарь на мгновение закрыл глаза, отгоняя усталость, наполнявшую ноющее тело. Он посмотрел на Брута, и тот улыбнулся.

— Тебе все так же везет, Юлий, — сказал он с легким оттенком горечи в голосе.

Цезарь крепко сжал руку друга, молча посмотрел ему в глаза и повернулся к ожидавшему его воину.

— Хорошо, центурион. Я принимаю командование. Пусть орла принесут ко мне, чтобы люди знали, куда обращаться за приказами. Скажи солдатам, что если они побегут, то я распну всех до единого, когда все закончится.

Помпей и Красс наблюдали за разворачивающимся сражением с высокого пригорка, сидя верхом на лошадях. Солнце поднималось выше и выше, а окрестные холмы все еще кишели массами восставших рабов. Помпей приказал онаграм и катапультам вести непрерывную стрельбу через передние шеренги легионов, пока не кончатся снаряды. Они закончились через три часа, и с тех пор ожесточенность сражения только нарастала.

Сенаторы обозревали поле боя с относительно безопасного места. Командный пункт охраняла центурия, пропускавшая к двум полководцам только вестников — экстраординариев. Бой продолжался уже давно, и всадники подъезжали на командный пункт на взмыленных лошадях, ронявших клочья пены. Один из них рысцой приблизился к сенаторам и, несмотря на усталость, четко отсалютовал.

— Брешь закрыта. Левым флангом командует Цезарь. Легат Лепид погиб, — доложил он, прерывисто дыша.

— Хорошо, — коротко ответил Помпей.