— Хорошо, — коротко ответил Помпей. — Это избавляет меня от необходимости казнить глупца после битвы. Скачи к Марцию, скажи, пусть приведет тысячу воинов на помощь Цезарю… Да. Пусть он командует вместо Лепида. Я считаю, Цезарь это заслужил.

Конник снова отсалютовал и галопом поскакал исполнять приказание. По тому, как всадник сидел на лошади, было видно, что он очень устал. Помпей жестом подозвал следующего экстраординария, чтобы тот находился рядом и ждал распоряжений. Полководец обводил взором поле, стараясь оценить достигнутое.

Он знал, что римляне обязаны разгромить врагов. Тысячи их уже пали, но мятежники бились как одержимые, и легионы начинали изнемогать. Сколько бы манипулы не меняли друг друга на переднем крае, у врага не было недостатка в свежих воинах, отнимающих у легионеров силы и волю к борьбе. Он велел лучникам осыпать стрелами мятежников в доспехах гладиаторов, но выцеливать на поле боя отдельных людей было почти невозможно.

Красс смотрел на правый фланг, где конница двух легионов старалась удержать захваченное в первом столкновении пространство. Раненые лошади визжали от боли, сбрасывали седоков, и в обход фланга уже начали просачиваться мятежники.

— Помпей, справа! — крикнул Красс.

Тот увидел опасность и послал гонца с приказом направить на угрожаемый участок свежие силы. Рискованно было забирать из центра слишком много людей. Если прорыв произойдет здесь, то армия расколется на две части, и все будет кончено. Помпей заметил, что в душе у него нарастает отчаяние. Эти рабы бесчисленны. При всей римской дисциплине и боевом умении он не видел, как достичь победы. Его люди убивали до изнеможения, а потом убивали их, и так повторялось снова и снова.

Помпей дал знак трубачам, и они просигналили очередную смену манипул. Он уже не помнил, сколько раз воины меняли друг друга, и мог только представить себе, что чувствуют люди, когда им, не восстановив силы, приходится возвращаться в горнило сражения. Помпей был вынужден сокращать интервалы между сменами бойцов, и это вело к уменьшению времени на отдых.

Помпей и Красс разом повернулись на тревожные крики, долетевшие справа. Рабы прорвались через остатки конницы и устремились вперед, сея панику в римских шеренгах, грозя окружением правого фланга и даже нанесением удара с тыла.

Выругавшись, Помпей подозвал к себе вестового.

— Правому крылу отступить, сохраняя порядок. Левому — продвигаться вперед. Мы должны развернуть весь строй армии до того, как они обойдут нас… Горнистам трубить «Правое плечо вперед». Скачи.

Всадник понесся передавать приказы, а командующие, забыв о приличиях, встали на спины лошадей коленями, чтобы лучше видеть, как легионы выполнят распоряжение. Помпей так сжал поводья, что побелели костяшки пальцев; он знал, что от его решения зависит исход сражения. Если отступление превратится в паническое бегство, то рабы обойдут и окружат римлян. Во рту у сенатора пересохло, легкие со свистом втягивали холодный воздух.

Потребовалось довольно много времени, чтобы передать приказы вдоль всей линии римских войск. Раздались повелительные крики, и правый фланг начал отходить, разворачивая передний край под прямым углом к прежнему фронту сражения. Помпей, стиснув кулаки, наблюдал, как левое крыло двинулось вперед, тесня армию рабов.

Весь фронт разворачивался у него на глазах, и сенатор безумно волновался. Только так можно было предотвратить окружение правого фланга, но теперь рабы получали возможность пройти мимо римлян войска и устремиться к Аримину, если только вожди мятежников не упустят этой возможности.

Спартак стоял на седле своего коня и негромко ругался, наблюдая за тем, как держатся легионы. В какое-то мгновение он решил, что Антонид прав, и правое крыло римлян вот-вот обратится в бегство, но невероятным образом противник умудрился развернуть фронт.