– По‑моему, не геи как раз исключение, – заметил Вьянелло и возобновил спуск по ступеням – Но вы всегда говорили, что он хороший полицейский, синьор.

Видимо, сержант опять задумался о Мьотти, но не счел возможным объяснять шефу почему.

– Не обязательно широко мыслить, чтобы быть хорошим полицейским.

– Пожалуй, не обязательно.

Через несколько минут они были уже за пределами квестуры, Бонсуан, рулевой, ждал их на борту полицейского катера. Все сверкало перед ними: медные детали лодки, металлическая петелька на воротнике Бонсуана, молодые зеленые листья лозы, что оживала на стене на противоположной стороне канала, винная бутылка, которая дрейфовала по сияющей поверхности воды. Не иначе как это обилие света побудило Вьянелло широко раскинуть руки и улыбнуться.

Это движение привлекло внимание Бонсуана, и он недоуменно уставился на сержанта. Тот застеснялся было своей непосредственности и попробовал сделать вид, что это его непроизвольное весеннее движение не более чем усталое потягивание кабинетного чиновника. Вдруг низко над водой просвистела влюбленная пара стрижей – и сержант отбросил притворство.

– Весна‑а! – счастливый, крикнул он рулевому, прыгнул к нему на палубу и хлопнул по плечу, весь наполненный внезапной радостью.

– Ага, так вот результат ваших тренировок! – И Брунетти взошел на борт.

Бонсуан – он‑то явно ничего не знал о достижениях Вьянелло последнего времени – взглянул на него с неприязнью, отвернулся, пробудил мотор и повел катер в узкий канал.

Ликующий сержант остался на палубе, а Брунетти спустился в каюту. Взял с полки схему города и проверил местонахождение трех адресов из списка. Краем глаза он невольно наблюдал, как ведут себя оба его сотрудника, общаясь между собой: сержант воодушевлен, как подросток, а суровый рулевой глядит вперед, выводя катер в bacino  Сан‑Марко. Вьянелло, положив руку на плечо Бонсуана, указывает на восток: смотри, мол, к нам приближается парусник с толстой мачтой, свежий весенний бриз надул его паруса – прямо как щеки. Бонсуан кивает, не отвлекаясь от своего дела – следить за курсом. Вьянелло, откинув голову, хохочет – глухой рокот доносится в кабину.

Брунетти держался, пока не выплыли на середину bacino, но потом магнетизм счастья, исходящий от Вьянелло, выманил его на палубу. Не успел он на нее ступить, как волна от проходящего на Лидо парома стукнула их в бок. Комиссар потерял равновесие, и его качнуло к низкому борту судна. Рука Вьянелло вцепилась ему в рукав и дернула обратно. Так он и держал начальника, пока катер не выровнялся, наконец отпустил со словами:

– Не в эту воду.

– Боитесь – утону?

– Скорее, вас холера заберет, – вмешался Бонсуан.

– Холера? – развеселился Брунетти.

Вот так хватил рулевой – никогда еще на его памяти он не пытался пошутить.

Бонсуан взметнул голову, повторил, глядя ему в лицо:

– Холера. – И повернулся обратно к штурвалу.

Сержант и комиссар уставились друг на друга, как провинившиеся школьники, и Брунетти показалось, что Вьянелло еле удерживается от смеха.

– Когда я мальчишкой был, – выдал Бонсуан без всякого перехода, – так я плавал обычно прямо перед домом. Просто нырял в воду с берега канала Каннареджо. Дно можно было разглядеть. Рыб видел, крабов. А теперь одна грязь да дерьмо.

Вьянелло и Брунетти обменялись еще одним долгим взглядом.

– Кто ест рыбу из этой воды, тот ненормальный, – промолвил Бонсуан.

В конце прошлого года отмечались множественные случаи холеры, но на юге, где обычно и происходят такие вещи.