С похвалой на устах и с болью в душе доктор Плениш смотрел, как золотоносные струи, питающие всякую стимулирующую организацию, утекают в военные займы и в пожертвования на Красный Крест — как раз когда ему нужно выплачивать взносы за новый полубриллиантовый и почти сапфировый браслет Пиони. Он не сомневался, что и другие организации этого типа в равной мере страдают малокровием. Почему бы для сокращения расходов не слить их все воедино и не подчинить одному директору-распорядителю — доктору Гидеону Пленишу?

Он чувствовал, что идея его проста и гениальна, и полковник Мардук одобрил ее.

Слово «кооперирование» издавна было одним из ценнейших в словесном арсенале всех стимулирующих организаций, но на практике оно сводилось к нулю, поскольку каждая организация имела платного секретаря и этот секретарь предпочитал не кооперироваться, а получать жалованье. Но теперь, когда молодые секретари уходили в армию, а старшим предлагалось класть зубы на полку, доктор Плениш чувствовал, что может справиться с ними так же легко, как Гитлер справился с Пол ьшей, — только обращение с живой силой тут, разумеется требовалось совсем иное.

Он был хорошо осведомлен. Он давно взял себе за правило выписывать на имя Бонни Попик, Флод Стэнсбери и других своих служащих «литературу» всех новых говорилен по мере их возникновения. Теперь он с помощью Бонни приступил к составлению списка просветительных и благотворительных организаций национального масштаба с центром в Нью-Йорке.

Он поставил точку, когда их набралось две тысячи — все больше таких, в названия которых входили слова Американский, Национальный, Комитет, Институт, Гильдия, Лига или Форум. Даже доктор Плениш не ожидал, что в Америке имеется столько источников света.

Он наметил наугад по одной лиге на каждые сто, вызвал такси, пустился в путь с целью кооперировать все двадцать намеченных объектов — ив тот же день в 4.37 махнул рукой на свою затею.

Начал он с союза «Объединяйтесь!», который занимал одну розовую с золотом комнату в небоскребе Жиро и, как выяснилось, целиком состоял из некой миссис Уиллоби Экк, почтенной дамы лет пятидесяти, но брызжущей энтузиазмом. Ее символ веры заключался в том, что для преодоления зла в мире нужно, чтобы все беспрестанно пожимали всем руки, ловя зазевавшихся где попало: в метро, в театрах, в барах и на молитвенных собраниях. Миссис Экк не скупилась на слова:

— Ротарианские клубы нашли правильное решение — товарищество, но почему это должно стать их особой привилегией? Почему бы и нам, нравственным руководителям, не выражать прикосновением руки, что в каждом человеке мы видим личность? Разрешите, ваше преподобие, вручить вам мою маленькую брошюрку.

Но доктор уже обратился в бегство, даже не сделав попытки кооперировать миссис Уиллоби Экк.

К 4.37 дня сложность и разнообразие общественных организаций вконец обескуражили простодушного доктора. Он обнаружил, что Национальный Американский Эклектический Институт Популяризации Просвещения — это всего-навсего толстый седой джентльмен за небольшим столом в уголке шумного Бюро Машинописи и Стенографии; что соперничающее с ним Общество Гуманитаризации Высшего Образования, хоть и располагает множеством комнат и выпускает множество брошюр, на самом деле является одной из бесчисленных лиг борьбы с профсоюзами, а другой его соперник — Институт Исследовательских Методов в Просвещении — существует лишь в виде телефона № 3 в ряду двенадцати телефонов, расположенных на столе захудалого маклера по продаже недвижимости, каковой стол служит также штаб-квартирой Кладбищенской Корпорации Небесная Гора, издательства Фиговый Листок и Лиги Охраны Брака и Домашнего Очага.

Еще он обнаружил ассоциацию поэтов, возглавляемую дамой, похожей на Эмили Дикинсон, союз драматургов, опекаемый женой страхового агента, и общество Защиты Прав Фермеров-Издольщиков — три организации, до странности смахивавшие на коммунистические.