31

Доктор Плениш и другие директора ДДД решили, что раз кучка недоброжелателей мешает им кооперироваться, можно, пожалуй, заняться оказанием помощи правительству. Когда Вашингтон оповестил миллионы читателей газет, что стране нужен металлический лом, бюллетени доктора поспешно довели до сведения нескольких тысяч членов, что ДДД предполагает рекомендовать правительству провести сбор металлолома.

Когда правительству надоело смотреть, как Г. Сандерсон Сандерсон-Смит, не будучи зарегистрированным в качестве иностранного агента, получает большие деньги от немцев, и оно отправило его в федеральную тюрьму, доктор Плениш не преминул выступить с разоблачением мистера Сандерсона Сандерсон-Смита; и кто, как не он, председательствовал на собрании, где доктор Элмер Гентри всенародно обличал своего бывшего дружка Иезекииля Биттери, называя его обманщиком, ренегатом, фашистом, агентом пятой колонны, продажной личностью, тайным провокатором и антисемитом (это произошло всего через каких-нибудь две недели после того, как мистер Биттери отправился разделить тюремное уединение мистера Сандерсон-Смита).

Каждый из этих подвигов вдохновлял доктора Плениша на рассылку десятка писем, подчеркивающих уместность дополнительных взносов в ДДД.

Что касается мероприятий общего характера, то в этот же период доктор Плениш и ДДД организовали большой банкет — не потому, что это имело какой-то смысл, не потому, что кому-либо, за исключением особых любителей публично оголяться, это могло доставить хоть сколько-нибудь удовольствия, но потому, что таков был американский первобытный племенной ритуал, удивительно напоминавший оргии флагеллантов с той только разницей, что флагелланты не имеют деятельного платного директора-распорядителя. В Нью-Йорке в любое время найдется от шестисот до полутора тысяч человек, которых можно уговорить надеть фрак или вечерний туалет и заплатить от трех с половиной до семи с половиной долларов за прескверный обед, во время которого прескверные ораторы будут подниматься и произносить бесконечные речи ни о чем, прокашливаясь между каждым прилагательным и существительным. Можно даже заставить этих людей, переставших быть частными лицами, не только перенести все пытки ораторского пустословия, но и подвергнуться дополнительному мучению в виде официального приема до или после самого обеда, пожимать руки незнакомым и с улыбкой выслушивать их, ни разу не возопив: «Что за чушь вы мелете!»

Нью-Йоркская Главная Улица — это не Бродвей, но длинный, узкий обеденный стол на почетном возвышении, где каждое знакомое — слишком, слишком знакомое лицо смотрит привычным и ненавидящим взглядом на все остальные лица, непременно и неизменно маячащие за этим столом.

Честь организации одного из грандйознейших и скучнейших радений этого рода принадлежала ДДД.

Таким образом, доктору Пленишу было чем похвалиться, когда один из его старых знакомых, некто Хэтч Хыоит, при встрече в каком-то баре вздумал ехидно спросить, каков вклад доктора в военные усилия страны. Упомянутый Хьюит был в форме майора морской пехоты, и когда доктор в виде особой любезности спросил, куда он направляется, невежа в ответ отрезал: «За океан!»-а когда доктор еще более деликатно заметил, что сам подумывает о действующей армии, майор сказал: —!

Но, несмотря на то, что под бременем всех этих трудов доктор терял сон и аппетит, полковнику Мардуку все было мало, и он настаивал, чтобы его имя и его План Вечного Мира еще чаще упоминались в газетных статьях, интервью и радиобеседах, а в самый разгар весны он вдруг потребовал рекламы для своей дочери Уинифрид Хомуорд, Говорящей Женщины.