Он не думал о темном коридоре, в котором воздух был пропитан сладковатым запахом разлагающихся тел.

Он не вспоминал синее, неестественно вздувшееся лицо матери на рвано двигающемся туловище.

Он не представлял ее ледяные обескровленные губы, приникшие к его рту.

Он не ощущал вкуса черной слизи, хлынувшей в его глотку во время Первого Кормления.

«Гротан врапекон кахар Ма Ссаракш. Кахар рут намигук доритон. Шра хабир кахар Ма Ссаракш черны. Садап черны. Никум черны. Ма Ссаракш черны.

Тайная ячейка

В Хруще каждому найдется занятие по его способностям. Умеешь работать руками и хочешь приносить людям пользу – держи смену на заводе по производству бетона. Не хочешь – держи двойную смену. Любишь держать в своих руках жизни нескольких человек, словно кукловод, – каптерка лифтеров ждет твоей заявки. Пишешь романы? Кабинет, заваленный книгами бухучета, в твоем распоряжении. Имеешь грозный взгляд, поставленную речь и твердое желание навести порядок в бетонном мире? Ряды уборщиков будут рады столь ценному кадру. А уж если не умеешь совсем ничего, то варианта целых два: либо ликвидаторский корпус, либо руководящая должность. Тут уж как повезет.

Николай Концентренко, инженер-аппаратчик 3-г разряда, решил когда-то не идти против своей фамилии и устроиться на завод по производству зеленого концентрата. Профессия у него была ходовая, а должность – совмещенная. Так что трудодней и положенных продовольственных талонов у него всегда было в избытке. А это как нельзя лучше способствует добросовестному труду, особенно в цеху розлива пищевого сырья в тару.

Жилка изобретателя, которая билась в Николае с самого его детства, редко когда оставляла его в покое. Оказавшись в некомфортных условиях, он сразу же начинал их неумолимо менять. После перевода его в этот цех бригада разжилась, например, радиусным ключом, сваренным из фрагментов труб и колеса передачи. Благодаря этому смена оснастки станков стала проходить гораздо быстрее! Из ржавых листов и разобранного электродвигателя был собран простенький канальный вентилятор – в цеху существенно понизилась влажность. Не то чтобы все это можно было окрестить технологическими чудесами, но почему-то только Николаю было не лень облегчить труд себе и окружающим. Остальные же тащили лямку трудодней с вечным нытьем и ожиданием получки – чтобы тотчас спустить ее на подпольный самогон. Николай в пристрастии к алкоголю ни разу замечен не был.

В начале очередной смены, привычно фасуя свежесваренный концентрат, Николай выключил настольную лампу и потер уставшие глаза. Света в цеху не хватало. Чтобы сделать правильный загиб тубы по ГОСТу, приходилось щуриться и постоянно вглядываться до рези в глазах. Либо штамповать сотни изделий за смену, половина из которых возвращалась назад с участка приемки – количество брака было колоссальное.

– Мужики, вы как еще не ослепли? – спросил Николай, повернувшись к остальным аппаратчикам.

– А у нас тут текучка кадров. Полтора гигацикла работаешь, и дальше собственного носа уже все «плывет». Зато отправляешься на пенсию и, вуаля, целыми сменами плюешь в потолок, – весело ответил кто-то из работников.

– Угу, а потом всю жизнь дорогу перед собой палкой простукиваешь, чтобы стены лбом не собирать, – пробурчал Николай. Ослепнуть на четвертом гигацикле жизни ему не хотелось. В его голове начал зарождаться план.

Спустя семисменок он забарабанил в дверь начальника производства перед началом смены. Открыли ему не сразу. Кряхтя и недовольно бубня, хромающий старик открыл ему дверь и указал на место у стола. Других работников он к себе не пускал, но из-за Колиных побрякушек у него были самые высокие показатели выпуска продукции в кластере.