|
И вот он нашел тебя! Теперь маскировавшийся под уборщика сектант решил совершить твое жертвоприношение, начав тем ритуал по выпуску, а может, даже и выпусканию в мир древнего хтонического божества. Ведь лишь гибель самой чистой души в Гигахруще может разорвать оковы, наложенные на божество древнесоветской властью.
Охреневаешь от своих выводов по-М.О.П.С. ячьи.
Пока сектант, шипя по системе Морзе, общается со своим божеством, ты, пуская черные слюни и хрюкая, спешно перегрызаешь веревку и кидаешься прочь.
Хозяин, поняв, что ритуал пошел не по плану, тут же выпускает многочисленные псевдоподии, подхватывает ими с пола чугунный радиатор и, вскинув его над головой, бросается в погоню. Охреневший от такого поворота бог продолжает сочиться ихором в лифтовой шахте.
Булькая, хрюкая, зовя на помощь по-М.О.П.С. ячьи и непроизвольно оставляя лужицы черной слизи, ты несешься прочь. Однако твой вооруженный чугунным радиатором преследователь продолжает тебя нагонять.
Казалось бы, смерть неизбежна, но у тебя есть хитрый план. Петляя по коридорам не хуже самого Ивана Петляло, ты мастерски выводишь сектанта прямо к расстрельной стеночке главликвидатора блока Барыневой О. В, которая, как обычно, преспокойно расстреливает тут врагов народа.
Знатно охренев от вида обросшего псевдоподиями сектанта с чугунным радиатором над головой, товарищ Барынева О. В. мгновенно выхватывает свой маузер пятнадцатого калибра.
Грохает выстрел.
Подхваченная пулей пятнадцатого калибра половина черепа сектанта улетает куда-то в далекие дали.
Итог:
Бог, недовольно урча, уходит на дно лифтовой шахты. Сектант, недовольно урча остатком головы, уходит из жизни. Товарищ Барынева О. В., довольно урча, продолжает расстреливать врагов народа. Ты, еще более довольно урча, живешь при ней, радостно глодая косточки своего бывшего хозяина-сектанта. Все счастливы (нет).
Тьма человеческая
Ты воин. Воин Чернобога.
Твоя дубина сокрушает черепа ликвидаторов, что стоят между вашей ордой и входом в блок АЦ-420–50.
В коридорах паника. Кричат женщины. Ревут дети. Никто из них не спасется. Ведь твои братья и сестры перекрыли все выходы из блока. Женщины, старики, дети – все они должны будут лечь на алтари Чернобога, и никого из них нельзя упустить.
Тела последних ликвидаторов падают тебе под ноги. Сопротивление сломлено.
Крики умирающих сменяются мерным пением жрецов. Процессия людей в черных, вываленных в угле балахонах втягивается в коридоры блока. Вокруг жрецов, вскинув оружие, идут забрызганные кровью воины. Безмолвно и неумолимо.
Затем пение прерывается, и, как по команде, чернобожники вскидывают оружие и кидаются на жителей блока. Убивают всех без разбора, но их нельзя судить. Ибо нет ничего более святого и обязательного, чем свершить после взятия блока праздник Кровоселья.
Цикл спустя кровь жителей блока все еще течет по коридорам и растущие в трещинах пола борщевики масляно блестят, наконец-то вдоволь напившись влагой.
Оставшихся в живых голых и безумных жителей блока кинули назад в ячейки, закрыв за ними гермы. Вырезанные на костях календари жрецов требуют многих и многих жертвоприношений во время гигацикла. Потому этим людям еще нужно жить. Жить во имя Чернобога.
В этом блоке тысячи и тысячи человек. Великий пророк говорит, что здесь вы задержитесь надолго. На столько циклов, на сколько хватит его обитателей.
Блок меняется. Там, где было НИИ, теперь главный храм, его оглашает пение бывших ученых, голых, слепых, наживо сплетенных медными проводами.
Кабинет начблока становится отныне жилищем пророка. Кожей начблока теперь обито кресло, в котором сидит ваш глава. Сам начблок уже которую смену воет в углу. Сейчас уже беззвучно – лишившись сил. На нем нет кожи, но умереть больше не могут те, кого жрецы заставили узреть величие Чернобога. |