Трое вошедших поставили подносы на стол и начали разгружать их.

– Вы ничего не ели целый день, – сказал Амид. – Я попросил Онет принести еду, как только вы появитесь здесь. Может быть, Артура мне и не удастся заставить, но убедиться, что накормлены остальные из вас, я могу.

Вид и запах пищи заставил Хэла осознать, насколько он оказался голоден.

– Спасибо, – сказал он, пододвигая к столу свой стул. Старик и Калас присоединились к нему.

После того как они поели, а остальные ушли, Хэл по просьбе Амида задержался.

– Я тревожусь по поводу Артура, – вздохнул Амид. – Он не ест. Я думаю, что он, скорее всего, и не спит. Он ведет себя совершенно обычно; но я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько он терзается из‑за того, что Сее находится там, внизу, с этими солдатами. Видишь ли, он чувствует себя ответственным за это.

– Да, – сказал Хэл, – это на него похоже.

– Он боится, что если солдаты поймают ее, то решат, что она одна из нас, и попытаются заставить ее сказать, где мы находимся.

– Да, – согласился Хэл, – Артур прав.

– Так что если они станут угрожать ей пытками, чтобы заставить говорить, у нее не будет другого выбора, кроме как сказать им. А когда они найдут, что отверстие закрыто камнем, то могут подумать, что она лжет ив действительности ничего не знает. Тогда они убьют ее. С другой стороны, мы не можем оставлять проход открытым, так что в каком‑то смысле мы – и он – окажемся ответственными за ее смерть, а она еще только девочка.

– Никогда не пытайся предсказать, как человек поведет себя под пыткой, – произнес Хэл. – Здесь вопрос не только в силе воли. Даже он сам этого заранее не знает. Самый храбрый может сломаться; а люди, от которых ты бы этого не ожидал, умрут, не проронив ни слова. Она может вообще отказаться говорить.

– Но тогда они замучают ее до смерти, пытаясь вынудить к этому! – Амид содрогнулся. – Мы не можем такого допустить!

– Можете. Вы должны – если нет никакого способа избежать этого, – сказал Хэл. – Ее не спасет, если понапрасну погибнут все остальные члены Гильдии. Но если вы станете постоянно думать о том, в каком ужасном положении может оказаться Сее, то рано или поздно ты – или Артур, или кто‑либо еще – попытаетесь предпринять что‑нибудь, совершенно не имеющее шансов на успех; и в результате все вы попадете в лапы солдат.

– Даже если бы мы могли… – начал Амид. – Даже если бы мы согласились принести ее в жертву, Артур никогда не пошел бы на это. Никогда!

– Тогда заприте его, – сказал Хэл, – пока солдаты не уйдут.

– Мы не можем сделать это!

– Он наверняка возненавидет вас за это, – сказал Хэл. – Но это, возможно, самое лучшее, что вы в состоянии для него сделать.

– Я поговорю с ним, – сказал Амид. – Если он сможет убедить остальных в том, что Сее не угрожает опасность…

– Ты же сам знаешь, что это не совсем так – даже если ему и удастся убедить в этом других, – покачал головой Хэл. – Почти все члены вашей Гильдии – экзоты. Они слишком склонны к сопереживанию, чтобы их могло одурачить его притворное безразличие. В действительности же, долг Артура в том, чтобы осознать, что Сее может погибнуть; и своим примером добиться того, чтобы и остальные также это осознали. А что‑либо меньшее здесь не подействует. И более того, окажется морально неприемлемым.

– Неприемлемым? – Амид, похоже, был потрясен.