– Ты! – не поворачивая головы, скомандовал Ибан Марло. – Принеси блюдце!

Марло повиновалась и поставила блюдце на стол перед Хэлом, не дожидаясь команды Ибана.

– Вылей это в блюдце, Каспар, – приказал Ибан. – Вот так. А теперь – на колени, как подобает хорошей собаке…

Ибан внезапно оттолкнул свой стул назад, так что его ножки заскрипели по голому полу, и встал.

– И на случай, если ты не умеешь лакать, я тебя научу, – солдат вышел в соседнюю неосвещенную комнату и исчез из вида. Его голос донесся к ним из дверного проема. – Знаешь, это – штука полезная для такой собаки, как ты.

Ибан вернулся, в руке он нес энергетический пистолет. Усевшись на прежнее место, он положил толстый черный ствол пистолета на край некрашеного стола, направив дуло, в которое мог бы пролезть большой палец, прямо на Хэла.

– Значит, вот как мы это делаем, – начал он. – Я говорю: «лакай», а ты нагибаешь голову и начинаешь языком слизывать жидкость с блюдца, пока не закончишь. Готов? Теперь лакай!

Хэл наклонился и начал лакать. Это был неудобный способ пить, но в конце концов он проглотил большую часть жидкости.

– Теперь начисто оближи тарелку. Вот так. Подними голову. – Ибан налил в блюдце большую, чем раньше, порцию. – В прошлый раз у тебя получилось не слишком хорошо, так что мы попробуем снова.

– О, не заставляйте его снова пить, – попросила Аманда.

Ибан уставился на нее.

– Наш брат Корт выпил однажды вот такого, – продолжила Аманда, – и ему стало ужасно плохо!

Она могла бы, подумал Хэл, чуть больше верить в его здравый смысл. Едва ли он собирался отобрать у этого человека оружие и сломать ему шею – прямо здесь в доме, где тот находился на постое, несмотря на свою неожиданную вспышку ярости. Потом он понял, что смысл ее намека был другим. Она хотела, чтобы кто‑то из них двоих нейтрализовал Ибана, не прибегая к насилию, и давала ему возможность первым попытаться это сделать – тем способом, каким он хочет.

– Ну, ему следовало попробовать снова, лилия, – усмехнулся Ибан. – В этом все дело. Чтобы научиться таким вещам, надо упражняться и упражняться. Ну мы же не хотим повторить ту же ошибку с Каспаром, ведь так?

Он довольно долго пристально разглядывал Аманду, затем позволил своему небритому лицу расплыться в новой ухмылке.

– Но, конечно же, лилия, если ты не хочешь, чтобы братец полакал еще, то я не стану тебя огорчать. Я не буду этого делать. Ты довольна?

– Спасибо. Большое спасибо, – ответила Аманда.

– Конечно. Все, что угодно, лишь бы доставить тебе удовольствие. Потому что я хочу доставить тебе удовольствие, ты это знаешь? – Ибан наклонился в ее сторону и, обнаружив, что ему мешает стол, поманил ее. – Переставь свой стул сюда, поближе ко мне.

Аманда повиновалась.

Хэл позволил себе слегка нахмуриться.

– Оставьте мою сестру в покое, – сказал он Ибану. – Если вы этого не сделаете, то знайте, что у меня дурной глаз. Вы пожалеете.

– Дурной глаз? – рассеянно отозвался Ибан, даже не взглянув на Хэла. Он смотрел в глаза Аманды, которые были теперь меньше чем на четверть метра от его собственных. Потом слова Хэла, казалось, дошли до него. И он перевел на того взгляд. – Дурной глаз! Что это за глупое суеверие?

– Если я посмотрю вам в глаза, вы пожалеете. Мои глаза съедят вас.

– Да ну, в самом деле? – Ибан повернулся и уставился прямо в глаза Хэлу. – Его собственные были грязно‑коричневого цвета, а белки налились Кровью.