— Я знаю, — Вирсавия едва заметно улыбнулась ему. — Пойдем, воин. Не трать понапрасну слов. Процессия двинулась вверх по улице, к сияющей белым светом крепости Царя Дэефета — единственному светлому пятну в дрожащей факельной ночи.

— Ты собралась заранее, — поравнявшись с ней, негромко спросил старший звена. — Верно ли, что тебе открыты помыслы Господа нашего?

— Я прорицала по звездам, — ответила Вирсавия спокойно. Вопрос не встревожил ее. Прорицание считалось грехом и в некоторых случаях каралось смертью, но Вирсавия не боялась смерти. Она бы с радостью умерла теперь же, в эту самую секунду. Однако вчера царский пророк открыл ей будущее. И в ее будущем скорой смерти не было. Теперь же, когда первое пророчество Нафана исполнилось, Вирсавия твердо намеревалась следовать пути, указанному пророком. Пути истинного Господа.

— Ты прорицала по звездам, — эхом повторил Старший. — Я тоже однажды просил царского пророка открыть мне мое будущее, но он прогнал меня.

— Разве Закон не запрещает допытываться о будущем? — Вирсавия улыбнулась, хотя глаза ее остались серьезными. Старший только вздохнул. Процессия подошла к запертым воротам крепости. Караульный, стоящий на вершине крепостной стены, склонился вниз:

— Кто?

— Призванец к Царю Дэефету! — выкрикнул Старший. Лязгнул засов, и тяжелая створка с гулом отошла в сторону. Вирсавия усмехнулась. Нафан рассказал ей вчера о Царе Дэефете все. О его жестокости, растущей в страхе, как чужом, так и своем собственном. О том, кто он и какова его цель. И о том, кто его противник. Теперь она увидела нечто, чего никогда не видела раньше, поскольку, как и прочие, никогда не выходила из дома по ночам. Например, чрезмерное количество стражи на стенах царской крепости. Не хватит ли караулов на городских стенах? От кого запираются на ночь ворота крепости Царя Дэефета? И почему створку открывают ровно настолько, чтобы прошел только один человек? Или отсутствие малонов‹Малон, или‹M› ночлег — место, где путники могли остановиться на ночь. Древний аналог современной гостиницы.› в городе. Почему торговцы останавливаются на ночь не просто за пределами городских стен, а за Кедроном, у Елеонской горы, в Гефсимании? Старший прошел в ворота, и стража полукольцом окружила Вирсавию, отрезая ей путь к бегству. Женщина покорно шагнула за стену крепости и огляделась. Здесь было красиво. Повсюду, сколько хватало глаз, она видела виноградники, цветники с розами и выложенные отшлифованным камнем дорожки между ними. Поодаль, между стеной и дворцом, стояли гранатовые яблони, за ними — финиковые пальмы, затем, уже у самого дворца, ряд высоких тонких кипарисов. Во дворе, под крепостными стенами, Вирсавия заметила черные фигуры дворцовой стражи. Солдаты стояли, расставив ноги, держа плетеные щиты и длинные копья. Дорожки, как и сам дворец, были освещены множеством факелов и масляных светильников. От горящего масла и роз истекал густой, кружащий голову аромат.

— Вперед, — жестко скомандовал старший звена. Оказавшись в крепости, он сразу утратил ту долю сочувствия, что жила в нем раньше. Вирсавия послушно пошла по каменной дорожке ко дворцу, а старший звена следовал за ней. Прочие солдаты остались у ворот. Они поднялись по узким кедровым ступеням и вошли на помост открытого двора, застеленного коврами и отделанного драгоценным Библским деревом‹Библское дерево — кедр, привозимый из финикийского (современный Ливан) города Библа.›. Отсюда они прошли на пиаццо и уже с пиаццо — во внутренние покои.

— Мой Господин… — начал было старший звена, но тут же замолчал, услышав властный голос:

— Оставь нас.