— Давай свой фолиант.

— Лучше я сам. — Саша непроизвольно прижал пакет к телу.

— Да ты что, отец, обалдел, что ли? — прищурился Костя. — Сашук, что с тобой? Ты не болен, часом, а?

— Не болен я, просто… Саша подумал, что со стороны, должно быть, его опасливость выглядит, мягко говоря, странно. Мало того, она не имела под собой почвы. Что, Костя украдет у него фолиант? Смешно. Чего же он боится? Почему не хочет выпускать его из рук? Чего вцепился-то? Отговорки вроде: «Она может послужить доказательством» и «Она поможет изобличить» не проходят. Ясно уже стало: никого она изобличить не поможет и никаким доказательством не послужит. Что же он тогда держится за нее, словно за спасательный круг?

— Понимаешь… — сказал он и замялся, а потом, помолчав, закончил: — Ты только не обижайся, но… Тут такое дело. Один мой знакомый сказал, что книга стоит бешеных денег. И… Нет, не то чтобы я тебе не доверял, но…

— Ладно, — серьезно кивнул Костик, хотя, похоже, все равно обиделся. — Если прямо бешеных денег стоит, тогда понятно. Но ее все равно придется отдать эксперту. В музее.

— В музее отдам, — пообещал Саша. — Обязательно. За тем и пришел. Но не сейчас.

— Ну, тогда пошли, чего стоять-то. — Костя окинул приятеля критическим взглядом, вздохнул. — М-да. Видон у тебя, прямо скажем. Ладно. Если возникнут вопросы, говори, мол, под машину попал.

— Так я под нее и попал.

— Правильно. Молодец. Вот и продолжай в том же духе.

— Пойдем, — мрачно предложил Саша. — Да. А то уйдут на обед все или еще куда-нибудь.

— Вызовем, — пообещал Костя. — И потом, — добавил он, толкая тяжелую дверь, — если эта книжка и правда настолько ценная, как утверждает твой приятель, — сами сбегутся, даже звать не придется. И они поднялись в музей. Собственно, музей представлял собой самый обычный зал, заставленный со всех сторон витринами с особо редкими экземплярами книг. Основной же фонд размещался где-то глубоко в недрах библиотеки, но мог быть востребован интересующимся читателем. В зале никого не было. Ни одного человека. Что, наверное, не удивительно. По нашим-то временам. Войдя в музей, Саша испытал некоторую неловкость, сродни пришибленности. То ли сказывалось привитое с детства почтение к общественным «умным» местам, то ли уважение к чему-то, лежащему вне времени. Древние фолианты, чертовски красивые, но совершенно непонятные, вряд ли были способны вызвать у него трепет. Саша никогда не чувствовал в себе тягу к букинистике. Но одна только мысль, что каждой из этих книг по нескольку сотен лет, вызывала едва ли не братское чувство. Оперативник подошел к сидящей за столом пожилой даме и что-то негромко сказал ей, продемонстрировав при этом «корочки». Саша же остался разглядывать древний Атлас мира. Он подался вперед, почти коснувшись носом толстого стекла. И, надо же, совпадение, не иначе, атлас оказался открыт как раз на странице с изображением стран Восточного Средиземноморья. Саша отыскал Израиль, Сирию, Египет. Нашел Иевус-Селим, всмотрелся в точку на карте. Вот и Галаадские горы, протянувшиеся от реки Арнон до горы Ермон. Ничего себе, почти вдоль всего Иордана! Жаль, здесь не обозначены области проживания палестинских народов.