— Ты простыл, что ли? — спросила Татьяна так, что он тут же понял: не за тем она звонила, чтобы выяснить, как его здоровье. Но не рассказывать же ей о шизе, обнаруженной коллегой, о предсказании Потрошителя, о своем мерзком ожидании…

— Простыл, — вяло соврал он. — Под дождь попал и простыл.

— Ясно, — ответила равнодушно. — Саша, я хотела тебе сказать… Точнее, предупредить. Так. В воздухе запахло крупными неприятностями.

— Тань, а через час нельзя? Без семнадцати секунд.

— Нельзя, Саша. Через час будет поздно. Я просто хотела тебе сказать… — Без восьми секунд девять. — Я беременна, Саша, и хотела спросить, идти мне на аборт или… — Секундная и минутная стрелки дружно одолели верхнюю точку циферблата. Девять. Саша почувствовал, как у него внутри что-то оборвалось. Какая-то тонкая нитка, удерживающая его разум на грани, за которой начинался совершенно непонятный, необъяснимый, кромешный ужас. В телефонной межгалактической пустоте повисла долгая, неимоверно тяжелая пауза. — Почему ты молчишь?

— А что, по-твоему, я должен сказать? — устало произнес он.

— Что-нибудь.

— Что-нибудь. Тебе легче?

— Я так и думала. Тон ее стал настолько холоден, что Саше показалось, будто на телефонной трубке уже растут сосульки. А заодно и у него на пальцах.

— Мне говорили, что все мужчины одинаковы…

— Таня, — невольно повысил голос он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? В данную минуту? Приехал к тебе? Я не могу этого сделать! Что еще? Сказать: «Я хочу этого ребенка. Оставь его»? Ты этого ждешь? Хорошо. Я хочу этого ребенка. Оставь его. Теперь ты довольна? Только учти, что отец твоего ребенка — шизофреник.

— В каком смысле? — опешила Татьяна, моментально сбиваясь с тона оскорбленной невинности.

— В клиническом! — рявкнул Саша. — Мне вчера диагностировали шизофрению! Что еще я должен сказать? «Приезжай скорее»? Я не дома, да и, честно говоря, не хочу, чтобы ты приезжала сейчас! «Иди, делай аборт»? Этого я тоже сказать не могу. Ты — взрослый человек, и никто не имеет права навязывать тебе подобных решений! Это все? Или я что-нибудь забыл? Подскажи мне. У тебя ведь заготовлена фраза, которую тебе хочется слышать? Давай, подскажи мне ее!

— Нет, я не думала, что… — Татьяна вдруг заговорила деловито и собранно: — Короче, понятно. Тебе уже сказали, когда и в какую больницу кладут? Саше стало неприятно от этой мгновенной перемены. Словно его пытались обмануть, а когда он угадал ложь, сказали: «Брось, старик, фигня это все. Ты же дурак, вот мы и хотели на тебе проехаться. Чего ты разнервничался? Ничего же не вышло».

— Тань, знаешь что, — произнес он, чувствуя себя совершенно вымотанным. — Давай мы обсудим это позже, ладно? Мне все скажут. И… будет видно. А насчет ребенка, поступай, как считаешь нужным. Оставишь — я подпишу свидетельство о рождении. Или как там это делается?..

— При чем здесь подпись? — спросила она. — Ребенку будет нужен отец. Отец, а не подпись в документе.

— Ты хочешь, чтобы мы пошли в ЗАГС? — наконец догадался он. — Но юридически этот брак будет считаться недействительным. До тех пор, пока я не вылечусь.

— Ну да, — согласилась она. — Это понятно. Кстати, у моей подруги близкие друзья работают в Алексеевской. Я могу устроить все так, чтобы никто ни о чем не знал.