Прошел слух, что таинственный Патрик, легенда сталкерских баек, куда-то сгинул. Однако перед гибелью успел передать кое-что из личных вещей лучшему другу Юлу.
Старику не потребовалось особых усилий, чтобы узнать: всех вещей только и было, что крохотная нефритовая фигурка, изображавшая змею, которая с аппетитом пожирала собственный хвост.
Увы, Старик не мог просто похитить заветного Уробороса: доступ информационных копий, метадублей и прочих фантомов на «Итаку» был заблокирован строжайшей системой безопасности.
Значит, нужно было сыграть тоньше и выманить Юла Клевцова из Москвозоны. А ведь он осел там надолго…
И тогда был извлечен из небытия пройдоха и мошенник от науки, гадкий и беспринципный доктор Вырин. Он-то и сыграл роль живца, которого без всяких задних мыслей проглотил Юл Клевцов.
…Весь этот массив информации промелькнул в голове Штурмана в виде мыслеобразов и движущихся картинок за каких-то четыре неполных минуты. За все это время в течение мыслепередачи Старик не спускал с него глаз — холодных и внимательных глаз доктора Вырина, готового на все ради вещицы, лежащей сейчас в потайном кармане Штурмана.
— Ну, что скажешь? — спросил он, едва лишь Юл переварил на первичном уровне смысл переданных ему сведений.
— Лихо, — кивнул Штурман, уже по-иному глядя на своего «коллегу». — Воображаю, сколько тебе понадобилось энергии, чтобы раскрыть мне всю подоплеку твоих мерзостей.
— Ну почему же мерзостей? — немедленно оживилась выринская ипостась Старика. — Всего лишь обычный азарт исследователя. Священный трепет ученого, если хочешь знать.
— Хотел бы я знать, где ты сейчас находишься в реале. Как всегда, за милю отсюда, под каким-нибудь уютным листом железа?
— Как всегда, неподалеку, — сухо молвил Старик. — Нужно еще что-то прояснить?
— Обязательно, — кивнул Штурман. — Согласен на блиц-опрос, без лишних подробностей и самолюбований? У нас ведь не так много времени.
— Боюсь, мой мальчик, его еще меньше, чем ты думаешь, — вздохнул Старик. — Что ж, спрашивай, я постараюсь быть с тобой искренним, как всегда.
— Можешь засунуть свою искренность в задницу своему клону, — посоветовал Штурман. — Вопрос первый и самый главный. Зачем ты послал мне Уробороса Патрика? Ведь ты уже держал его в руках! Это что, иезуитство какое-то? Или ты беспросветно погряз в своих комбинациях и опасных играх с судьбой?
Старик ответил не сразу. Похоже, ответ дался ему нелегко, но он уже принял решение и теперь шел до конца:
— Ты не поверишь, мой мальчик, но я не присылал тебе Уробороса. Сейчас для меня это — единственная загадка, ответа на которую я пока не нашел. Признаться, думал, что разгадку знаешь ты.
— Не присылал? А как же Патрик, которого ты… похоронил?
— Мне трудно говорить тебе об этом, мой мальчик.
— Перестань звать меня своим мальчиком!
— Как пожелаешь, — поджал губы Старик. — Прежде такое обращение тебя вовсе не коробило.
— Сейчас все изменилось, — перебил его Юл. — Так ты говорил о Патрике…
— Изволь, скажу как есть. Я никогда не присылал тебе сердечник моего генератора. Более того, я никогда прежде не видел твоего друга. Ни живым, ни мертвым.
Штурман молча ждал, что он скажет дальше. Но в душе Юла в эту минуту что-то медленно и мучительно умирало.
И у этого «чего-то» было лицо Старика, каким его привык видеть Юл — седого благообразного старца с мудрыми, спокойными и чуточку усталыми глазами.
— Мне и вправду тяжело тебе говорить об этом, поверь, — задумчиво произнес Старик. |