Он едва не угодил из армгана в женщину, невесть откуда возникшую прямо посреди сверкающих волн скоргов.

— Как Афродита из пены пивной, едрить твои бозоны, — выругался сталкер. — Этого мне только не хватало… Беги, ду-у-ура, — прошипел Юл, принявшись яростно поливать песок вокруг незваной гостьи потоками плазмы.

Кем бы ни была незнакомка, ему не хотелось, чтобы она стала жертвой скоргов.

Однако она и не подумала внять доброму совету и бесстрашно направилась к нему, шагая прямо по скоплениям скоргов. Серебристые муравьи, как ни странно, сами расступались перед ней.

Вид у незнакомки был весьма экзотический. Затянутая в камуфляжный комбинезон, что для Пятизонья обыденная норма одежды, она в то же время имела очень густо, до вульгарности подведенные веки и вовсе не походила на воительницу, перед которой бессильны даже полчища скоргов.

К этому обстоятельству прибавлялись стройная фигура, огромные глаза с поволокою, маленький аккуратный носик, пухленький рот бантиком и вдобавок — тот особенный взгляд, которым настоящая женщина смотрит на тебя всегда, сквозь пространство и время.

Это свойство волшебниц, это магия живописных шедевров, это великая загадка.

Таких женщин сейчас почти нет. Такие жили в древности… В крайнем случае — в Средневековье… Ну или веке в девятнадцатом…

Так всерьез полагал Штурман, весьма приблизительно разбиравшийся в исторической хронологии в силу того, что в школе всегда предпочитал истории химию.

«Мадонна в камуфляже», — определился наконец Юл, обычно не слишком-то склонный впадать в романтику и прочий сентиментализм. Но другого сравнения у него просто не было, равно как и иллюзий по поводу этого редкого существа.

Именно существа!

Все восторги и сомнения, возникавшие при созерцании мадонны в камуфляже, моментально развенчивались множественными серебряными точками на кончиках ее пальцев. Их Штурман разглядел сразу, едва она протянула руку, чтобы безбоязненно коснуться его щеки. Увы, она была человеком вполне современным, и к тому же — истинной обитательницей Пятизонья.

Имплантаты Юла тут же нервно полыхнули в мозг адреналином острой опасности.

— Ишь ты, — пробормотала женщина.

Ее голос был низким, чуть хрипловатым — такие нередко нравятся мужчинам решительным и темпераментным. Но едва Штурман поймал ее взгляд, как моментально почувствовал себя вялым и никчемным импотентом.

Укротительница скоргов смотрела на него, не мигая, холодным змеиным взором.

В глубине ее темных блестящих глаз, наверное, можно было утонуть быстрее, нежели в здешних болотах. А потом на самом дне ее зрачков мрачно полыхнули две темно-багровые вспышки.

У людей, в отличие от кошек, никогда не светятся глаза.

Перед ним стояла женщина-сталтех.

Физиологические реакции тела Штурмана, как всегда в таких случаях, оказались быстрее работы мозга. В следующее мгновение Юл уже резко отступил на два шага, и его армган послушно донавелся незнакомке точно в грудь.

Плазмомет Штурман перебросил в левую руку. В ближнем бою он не так поворотист, как его легкий и компактный «панцеркнаке».

— Ну-ну, не балуй, — предупредила Юла женщина своим умопомрачительным контральто. — Если бы я хотела, давно бы уже подстрелила тебя, словно куропатку, из засады.

Два складных импульсных излучателя, как по команде, развернулись от ее предплечий, вскочили ей в руки и застыли, хищно нацелившись сталкеру прямо в лоб.

Юл явственно почувствовал, как над его бровями ожили и запульсировали две ледяные точки. Это его имплантаты моментально рассчитали обе директрисы направлений возможного огня противника и настоятельно советовали покинуть зону обстрела.